Культивируй. Побеждай

— С городом происходит нечто неладное. Сюда сползаются психи, организовали какой-то культ летающих островов. На окраине бродит стая бешеных собак. Моего знакомого едва какой-то дурачок не загрыз — кинулся и вцепился в шею, кусок кожи вырвал.

Я замолк, понимая, как по-детски звучат со стороны мои аргументы. Мачеха издевательски улыбалась.

— Оставь свои фантазии для девушек.

— Это не фантазии, — вяло возразил я. Может, вообще не стоило сюда приходить? Знал бы, что они сменили замок, трижды бы подумал.

Мачеха покачала головой.

— Ты всегда был проблемным ребёнком, — сказала она, переводя разговор на другую тему. — Постоянные проблемы с законом, драки… Теперь вот эти истории. Может быть, тебе стоит обратиться к психиатру?

Я глубоко вдохнул и выдохнул, стараясь держать себя в руках.

— Я просто хочу, чтобы ты и отец были в безопасности, — сказал я тихо. — На тебя плевать, по большому счету, а вот отца будет жаль, если с ним что-нибудь случится.

Она вздохнула и поднялась с кресла.

— Я не могу уехать из города только потому, что тебе кажется, будто здесь «что-то неладно».

Я понял, что убеждать её дальше бессмысленно. Встал и направился к двери.

— Береги отца, — бросил я на прощание. Мачеха захлопнула за мной дверь и заперла замок на три оборота.

Я дошел до лестничной клетки, и…

— Артур! — донесся из-за спины хрипловатый голос. — Э! Артур, я тебя зову!

И глубоко вздохнул, прежде чем обернуться.

— Наконец-то ты дома! — всплеснул руками Сипляков — местный щуплый алконавт.

Когда я еще в первые классы ходил, Сипляков или Сипляк был борцом и даже подавал надежды, как он сейчас рассказывает каждому, кто готов слушать. Однако сломанное в драке колено поставило крест на карьере. Сипляков присел на шею матери, и с тех пор с каждым годом становился все меньше, хотя алкоголя выжирал все больше. Перебивался мелкими шабашками, зарплатой матери и просьбами занять в безвозвратный долг.

— Артурка, ничего себе ты в плечах разросся… Я когда-то таким же был, если не шире… А я думал, ты съехал куда-то! Во дворе тебя не видно, с друзьями не гуляешь.

Сипляков с легкостью и проворством, которые не смогли убить почти десять лет алкоголизма, проскользнул мимо меня к лестнице, будто случайно загородив дорогу, и протянул ладонь.

— Чего хотел? — спросил я, игнорируя руку. Мы и раньше не общались, и даже из вежливости начинать не хочется.

Сипляков смешался и убрал ладонь.