Культивируй. Побеждай

Если тебе нужны будут деньги на гостиницу или еду, напиши мне номер своей кредитной карты.

На самом деле я не знал, как подействуют пять орсов, и не порвет ли Макса, как капля никотина лабораторную мышь. Но толстяк за свой поступок заслужил страдания, так что если он пропадет из списка обитателей форума, я буду знать, что у поедания орсов есть лимит.

В следующую минуту я описываю ситуацию Клеве, пересказываю слезливую историю Макса, упоминаю, что дал ему орсы, но не расписываю подробно наш торг. Если он освободится, то лучше уж оставить ему шанс на дружбу с девчонкой.

Я с ним все равно не буду иметь никаких дел — он опасно близко подошел к краю, вдобавок крал у своих.

— Никогда бы не поверила, что верну свою вещь. Я обязательно верну тебе твои пилюли, Кин. Спасибо тебе за помощь!

— Рад был помочь, — вру я. — Было неприятно знать, что артефакт остается у Макса.

На самом деле, если бы вместо облика был бы хороший кинжал с огненным уроном, или что-то подобное, черта с два я бы передал бы его дальше по цепочке — кинул бы компенсацию Клеве ресурсами, и на этом бы замяли.

Но в обмен на свою честность и полчаса свободного времени я укрепил дружбу с девушкой. И, возможно, получу ответ на вопрос, что делает с человеком пять принятых одновременно орсов.

— Слушай, ты где сейчас? — написал я Клеве.

— У пещер, с девчонками. Думала, будем бить монстров, но какой-то мудак накидал в пещеры серных шашек, знаешь, таких, которые для садоводов. Хотел всех монстров таким образом убить, но по итогу зайти туда невозможно.

Может, и монстры померли. Сейчас искатели вычисляют героя. Кто-то в открытую рассуждает, что неплохо бы обзавестись его шкатулкой. Мы пытаемся понять, стоит ли отцеплять базы латников от острова, чтобы через сутки разграбить. Мне кажется, что нам этого сделать не дадут.

Пожелал им удачи и попрощался.

Достал со склада давно сделанную на заказ маскировочную сетку, натянул ее между зданий, и вдруг поймал себя на новом, едва заметном ощущении. Я каким-то образом ощущал, что именно сейчас меня никто не замечает.

Будто у меня появился новый орган чувств, работающий вовсю.

Это было похоже на новый вкус, звук или новое чувство, и одновременно не похоже на перечисленное. Сладкое — кислое. Холодное — теплое. Замечают — не замечают.

Вслед за этим открытием я вдруг понял, что уже минут пять хожу по острову, не издавая никаких звуков. Не шоркая подошвами, не шелестя одеждой. Мягко и плавно, как призрак.

Я задумчиво хмыкнул, чтобы разорвать тишину.