Конан и странный чародей.

Но прежде чем обратиться в последний раз к поверженному магу, Конан глянул на «напарника»:

— Тело — если хочешь — твоё!

Волк, сразу резко, словно презрительно, отодвинувшийся от туловища, снова посмотрел варвару в глаза.

Конан хмыкнул:

— Согласен. Я тоже не стал бы такого есть!

Он повернулся к голове, где ещё светились странным блеском глаза:

— Отвечаю на единственный, и наверняка мучающий тебя вопрос. Киммерийцы никогда не лезут в воду, не прихватив оружия.

Хранят его воткнутым в ил между ног. А где спрятал, вылезая из воды…

Зажал между ягодицами! Тренированные мускулы. Всё ясно?

Странно, но глаза мигнули.

Конан кивнул:

— Ладно. Нехорошо издеваться или глумиться над мёртвыми. Но если б я спросил о твоём последнем желании, ты бы насторожился. И мне не удалось бы так просто убить тебя, — Конан не извинялся и не старался оскорбить мертвеца.

Он просто констатировал факт, — Итак. Твоё последнее желание!

Голова промолчала. Но — Конан мог бы поспорить на остаток своего гонорара! — глаза сменили выражение удивлённого гнева на — просто ненависть.

Откровенную и понятную.

Однако киммериец вовсе не был в претензии.

Ненавидеть его — право каждого. Чародея. Будь то — живого, или мёртвого.

Он положил голову рядом с собой на траву, и полез в суму: где-то там, в её необъятных недрах, хранилось всё необходимое и для таких случаев.

Последнее прибежище очередного несостоявшегося Властелина Мира: простой полотняный мешочек, наполненный самой обычной солью…

Ему нужны «доказательства».

А наместник наверняка отлично помнит лицо наглого чародея.

Тайную долину они покинули, двигаясь рядом. Перед походом вполне спокойно и мирно пообедали вяленным мясом из Конановских запасов.

Зверь спокойно шёл у ноги киммерийца, всем видом показывая, что совсем не боится того. Конан понимал, что на перекрёстке они расстанутся, потому что слишком разные у них пути и судьбы.

Но он был рад, что судьба, или небесный Покровитель свели его с мужественным и надёжным другом хоть на краткий миг.