Лепреконы

Вот одна из них попала в машину и её - мой бежевый джип, мою ласточку! - превратило в кучку серого пепла.

Ёкнуло в сердце.

Впрочем, очень скоро, когда Паша выбрался из неё - весь грязный, чумазый, с растрёпаными волосами и большими глазищами - выдохнул, отлегло.

Он бросился, пригибаясь, ко мне, упал и примял траву. Поглядел на меня, выругался, грязно, похлеще прожжённого моряка. Сплюнул.

Я опять посмотрел на машину, скривился лицом. Подумал, что Аня, всё же, вот новость то!, оказалась права, что не нужно мне было ехать на эту проклятую дачу, что сидел бы я сейчас дома, лазил в интернете и пил чай, а не прятался в траве от опасных заклинаний в виде чёрного козла.

Который, к тому же, не факт, вообще, что уцелеет.

Мелкий вдруг вскрикнул.

Я посмотрел на него и решил, что крысомордым, пожалуй, его теперь не назовёшь... А вот безголовым...

- Офигеть! - выдохнул Паша. - Смотри! Он ещё жив!

Я покивал, ошарашенный тоже.

Мелкий шёл, нелепо тянул руки вперёд, падал, вставал, шёл снова.

Движения его были неаккуратны. Удерживать Д в таком повреждённом вместилище - чертовски сложная задачка. Меня бы давно утянуло.

Глаза рыжего опять засверкали, силуэт размылся, полетело что-то волшебное, острое. Мелкий дёрнул руками ещё более нелепо, как споткнувшийся балерун, он упал. Торс теперь лежал отдельно, ноги - отдельно. Однако, он всё ещё дёргался, шевелился, чем заставлял мысленно ему восхититься.

Потом я вспомнил, что, вообще-то, он меня хочет убить - этот мелкий - и сразу же налился праведным негодованием.

Подумал: "Да вали ты уже в другой мир, сволочь! Хватит барахтаться, тварь!".

Потом опять сверкнуло, однако, не заклинанием, а со стороны мелкого. Я пригляделся. Голова, правая рука и ноги были теперь другие - будто бы энергетические. Он встал, пошатнулся, чуть не упал. Огни на месте глаз жутко сверкнули. Он заорал:

- Гриша! Беги! Скажи нашим! Скажи, что Лепреконы тут! Больше не могу... тянет отсюда... сука...

Упал.

Затих.

Я посмотрел на Гришу.

Подумал: "А он уже не сбежит".

В данный момент карлик его крепко зажал. Он то и дело расплывался от скорости, наносил связки ударов. Гриша только и мог, что удерживать щит. Если он его уберёт на мгновение - точно труп.

Но и щит держать ему уже тяжело - две оставшиеся руки трясутся, как у алкоголика, лицо страдальческое, кожа бледная. Под глазами круги. Папахи нет - потерял.

- Да сдыхай ты уже! - выплюнул Паша, глядя на это.