Поступь крови. Перерождение

Он изумлённо на меня вылупился и слегка дёрнулся, но быстро сообразил, что рыпаться бесполезно. Его взгляд заметался. Удивление главаря было сильным, но его беспокоила не моя внезапная сила. Очевидно, он боялся уронить авторитет перед своими шестёрками. Повезло — мне попался представитель Хомо Сапиенс Трусиус. Амбалы выглядывали из-за его плеча, позабыв о дедугане. Они не понимали, почему наше рукопожатие настолько затянулось. Я улыбнулся и усилил хватку.

Этот урод и его подельники — местная преступная шваль. У них точно нет связей с Демонами.

Риск раскрыться предельно низок. А стоять и смотреть, как деду отрезают пальцы или как издеваются над мамой, я не буду. Главарь нахмурился и занёс свободную руку для удара. Хрусь! Его указательный палец тихо-тихо треснул. Главарь позеленел и до скрипа сжал зубы, его левая рука безвольно опустилась. По его щеке скатилась капля пота. Стоит отдать должное, он сумел сдержать крик боли. Ещё бы — если разнесётся слух, что ему надрал задницу немощный ребёнок, то его приказы уже не будут выполнять с рвением.

— М-можно в-вы п-придёте з-завтра? — попросил я и состроил умильные глаза. — П-пож-жалуйста.

— Можно, — выдавил главарь и велел амбалам: — Пока не трогайте деда. Завтра ему пальцы пересчитаем и заберём избыток.

Я отпустил его руку, и он, резво подскочив, вылетел во двор на второй космической скорости. Амбалы и мама переводили взгляд с него на меня и обратно. Снова повисла неловкая тишина. Главарь пялился на меня с недоумением и ненавистью. Освободившись, он явно пожалел о приказе.

Ему очень-очень хотелось его отменить и прикончить меня прямо здесь и сейчас. Только вот… он боялся. Я был для него чем-то странным и непредсказуемым. Поколебавшись, главарь развернулся и направился к воротам. Напоследок он прорычал:

— Деньги, Маруся. Если надуришь, я больше шутить не буду. Пришлю тебе голову твоего непутёвого муженька.

Хлопнула калитка. Дед промычал что-то невнятное сквозь сон и заполз в прихожую — устроился маминых босоножках и попытался укрыться ковриком.

Мама судорожно вздохнула и обессиленно опустилась на пол.

— Сынок, больше никогда не лезь во взрослые разговоры. Никогда! Ты хоть понимаешь, что могло произойти? Да они бы нас всех убили, и им бы ничего за это не было! Это страшные люди! — она прикусила нижнюю губу и вдруг принялась извиняться: — Ой, прости, чего это я на тебя кричу. Ты же ничего не знаешь, только позавчера очнулся…

— М-мама, — произнёс я и положил ладонь ей на плечо.