Не грози Дубровскому! Том 11

Приводите друзей, высокопоставленных знакомых и, конечно же, красоток. Хе-хе.

В чате сразу появились десятки поздравлений с открытием, а также заверение, что весь кабак будет забит гостями, уж они-то об этом позаботятся. Эх, видели бы они размеры этого кабака, так бы уверенно не говорили. Ладно, пойду собираться и надеяться, что Юля не захочет новое платье. Нет, денег мне не жалко, а вот времени на выбор новой тряпки — жалко, и ещё как.

Мои опасения оказались напрасны. Юля так долго мыла волосы, красилась и наряжалась, что даже не думала об обновках.

Единственное, что её волновало, так это то, что мы можем не успеть на открытие. Тихонович тоже удружил. «Предупрежу-ка я всех об открытии за пару часов до этого самого открытия». Гений, блин.

С горем пополам Юля собралась, и спустя час мы стояли у дверей Фьёрентины. У входа красовалась вывеска из резного дерева в виде прелестной дамы, чью юбку украшали ярко светящиеся камни. Хорошо, что старый не додумался использовать для украшения макры или рубины.

Их бы вытащила местная шпана, раньше, чем кабак посетили бы первые гости.

Войдя внутрь, я присвистнул. От былой разрухи не осталось и следа. Барная стойка во всю правую стену, слева расположились уютные столики, в центре - танцпол и сцена для музыкантов. На сцене стояла красотка в вечернем платье и нежным бархатистым голосом пела о странствиях и неразделённой любви.

Приглушенный свет навевал игривое настроение, чему способствовала и музыка. Со всех сторон доносился звон бокалов, которыми радостно грюкали мои друзья и знакомые.

Тихонович позвал практически всех, кого я знал. И это было прекрасно. Вот только где же он сам?

— Юлия, я оставлю вас с Любавой на минутку, хочу переговорить с дядей.

— Хорошо, только возвращайся скорее, — ответила Юля, нехотя отпустив мою руку.

— Это что?! Клубника в шоколаде?! Хочу! Хочу! Хочу! — завизжала Любава и потянула Юлию к столику с угощениями.

Я подошел к барной стойке и, кивнув, спросил:

— Уважаемый, а где сейчас Тихон Тихонович?

— Вижу вы глава рода Дубровских, — улыбнулся бармен, окинув меня взглядом, при этом он продолжил протирать бокалы.

— Тихон Тихонович у чёрного входа. Вы его племянник, и думаю, проблем не возникнет. Можете пройти, — бармен приподнял секцию столешницы и кивнул мне на дверь за его спиной.

— Благодарю.

Войдя в дверь, я оказался в узком коридоре, слева и справа от которого расположились шесть комнат.