Змеиный медальон. Часть 2. Сердце Майнандиса

Сморщив обезьянью рожу, Дулька поставил у входа глиняную миску, оловянную кружку, выбранился и запер дверь.

В миске оказалась утиная ножка с тушёной фасолью. Кешка хлебнул из кружки и сморщился — кислятина! Лучше бы принесли ещё воды и тёплое одеяло. Но выбирать не приходилось. Он съел и выпил всё до крошки и капли, обглодал косточку, вытер руки о солому и без сил растянулся на полу.

Завтрак Кешка проспал. Услышал, как грохнул засов и забухали удаляющиеся шаги. Открыл глаза.

Снова вода и хлеб. И упущенный шанс на побег.

Ладно, подождём обеда.

Кешка потянулся к Эфиру… Двое наёмников — или кто они там? — ещё спали. Бородач точил нож. Значит, это он принёс завтрак, это его Кешка прошляпил. И хорошо, что прошляпил. С таким громилой без оружия не сладить.

Проснулся Дулька. Спросил ворчливо:

— Ну что, сопляк на месте, не смылся?

— Да куда он денется?

— Ну, колдун как-никак. Мало ли.

— Мармак сказал, его сила в амулете.

А амулет мы спалили.

Спалили… Вот как.

Кто-то приказал им схватить Кешку. Кто-то знал про медальон. И что теперь делать?

Однажды по радио в какой-то учёной передаче он слышал о мелодическом силовом поле… Силовое поле! Разве это не выдумка фантастов? Прозрачный непробиваемый заслон. Невидимая плотность. А плотность — это давление. Звук тоже может давить. Говорят же: давит на уши. Мощная звуковая волна ощущается физически. Пол под ногами подрагивает, нутро вибрирует в такт клубному ритму.

Но чем этот факт может помочь Кешке сейчас? У него под рукой нет иерихонской трубы, способной разрушать стены.

А если вообразить, как могла бы гудеть такая труба?..

Кешка постарался. Собрал целый духовой оркестр и заставил играть у себя в голове — пока не заломило затылок.

Глупо. Он же никогда не слышал иерихонской трубы. И никто не слышал. Не было её на самом деле.

Кешка дал себе отдых, расслабился, позволил слуху дрейфовать на волнах Эфира…

Во дворе тип с наколкой жёг дрова, чтобы получить угли для жаровни.

Печки в доме не было. Для чего он вообще предназначен, этот дом?

Слушая, как горит огонь, Кешка почти согрелся…

На дворе трава, на траве дрова. Рядом колода. В колоде — топор. Стены Кешкиной тюрьмы не брёвна — доски, хоть и толстые. Можно прорубить топором. И, в отличие от иерихонской трубы, топор — совершенно реальная вещь.