Последний мир. Первая смерть.

Хотелось надеяться, что на этом всё и закончится, но молодой охотник оказался не столь слаб. Он выхватил из ножен на поясе короткий меч со странно изукрашенным лезвием и отразил атаку.

Однако это далось ему с заметным трудом.

Поэтому, я вновь сосредоточился, и второй шар пролетел, лишь едва разминувшись с челюстью противника.

И тут он дрогнул. Сделав ещё несколько шагов назад, похоже, он собрался отступить. Но позволить ему осуществить задуманное я точно не желал. Не после того, как он чуть не убил меня.

Следом я начал осыпать его градом кристаллов.

Не знаю, сколько прошло времени, десять секунд или больше минуты, но в какой-то момент враг выронил клинок и рухнул на землю, упершись спиной о ствол дерева.

Я подумывал добить его сразу, но к этому моменту мне уже еле удавалось поднимать кристаллы в воздух. Опыт ещё оставался, но похоже, ресурс воли или чего-то подобного, тратившегося на их управление, исчерпался практически полностью.

Посчитав, что легче, а главное — быстрее будет закончить дело простым ударом кинжала, я поковылял в сторону упавшего и потерявшего сознание противника.

Именно этот момент выбрал один из охотников, чтобы присоединиться к «веселью». Он преодолел заросли рывком и замер на мгновение, осматривая открывшуюся ему сцену.

Всё, что я успел сделать, это слегка присесть, готовясь отражать атаку кинжалом и поднять пару шаров над собой. Управлять ими нормально я уже не мог, но как отвлекающий манёвр — сгодятся.

Не знаю уж, что незваный гость себе напридумывал, но когда пришло время действовать, он выбрал бегство.

Будь у меня чуть больше сил, я бы, может, и попытался его остановить, всё же он видел моё лицо, но сейчас мне точно его не достать. Да и помешать второй эволюции с текущими силами я был не способен.

Во время неожиданной паузы мне пришла в голову мысль не убивать, а пленить вырубившегося охотника.

Ведь, как стало ясно, я понимаю местные языки. И иметь существо, которое можно допросить, перспективная идея. Конечно, я доверял Ирис, но уж больно она своевольна.

Да и её данные могли оказаться не совсем точны. Я бы предпочёл проверить их, сравнив информацию из нескольких источников.

Вот только раненый, и как мне казалось, вырубившийся карни, не отличался такими же миролюбивыми взглядами.

Пока я медлил, он очнулся и с безумством во взгляде оскалился, начав что-то экстренно магичить. Так я для себя это охарактеризовал. А его крик, спустя три удара сердца: «Помоги мне, великий предок», отнюдь не внушал оптимизма.