Эй ты, бастард! Том II

— Даже тут мы сегодня не успели, — он невесело усмехнулся и поднял на меня тяжёлый взгляд. — Ты и здесь отметился, да?

Я промолчал.

А вот он удивил.

— Можешь не отвечать, все и так это понимают. Это какой раз за ночь ты делаешь нашу работу? Третий? — он раздражённо помассировал виски. — Впрочем, не это я хотел сказать. Граф Кальмаров, я приношу вам свои извинения за несправедливое обвинение и попытку задержания. Полностью признаю свою неправоту и отзываю все претензии, выдвинутые в вашу сторону.

Все вокруг молчали.

Для главы столь важного ведомства, как ДКРУ, это было очень серьёзным делом - принести публичные извинения.

— Забыли, — я протянул ему руку. — Я тоже не образец для подражания.

Он с ухмылкой ответил рукопожатием. — Это точно. Но никаких проблем с моей стороны не будет. Тем более, что после такого провала, во Владивостоке я больше не останусь, — он задумчиво посмотрел вдаль.

Зона находилась на небольшом холме, так что отсюда открывался красивый вид на ночной город.

— Кальмаров, вы не откажете мне в беседе наедине?

— Разумеется.

Под внимательным взглядом Виталия, мы отошли подальше.

— Как я уже сказал, эта ночь стала провалом всех лет моей работы на благо Империи, — проговорил он, потянувшись в карман за сигаретами. — Будешь?

— Нет, — отказался я.

— Правильно. Я сам не одобряю и курю редко, только когда вот такое вот творится, — он вдохнул отравляющий дым сигареты. — Меня лишат должности. Но я должен защитить Владивосток любой ценой, — он посмотрел мне в глаза.

— Поэтому у меня к тебе есть щедрое предложение.

Глава 5

— Владивосток играет слишком большую роль в жизни моего клана, чтобы я бездействовал, когда покушаются на его безопасность. Так что не думаю, что предложение о его защите имеет смысл. Я и так на страже.

Думаю, он и сам это понимал.

Так что его предложение наверняка было связано не с защитой города. А о каком-то его личном интересе, пересекающемся с этим.

— Я знаю, — он сделал зятяжку и закашлялся, от вредного дыма. А потом стряхнул пепел и, затушив сигарету двумя пальцами, скинул в стоящую неподалёку мусорную урну.

— Но речь не об этом… — он уставился на ночной город. — Сегодня погибли шесть моих людей. Лучших людей.

Он сжал челюсти и продолжил:

— Они сделали это, защищая меня — своего командира. Это нормально. Но, чтоб меня, это дьявольски раздражает! — от него изошла едва заметная глазом, зато ощутимая кожей волна энергии. — Я бы понял, если бы это случилось на боевом задании.