Эй ты, бастард! Том II

— Она может присутствовать только на этапе разработки и пока мы не разгадаем, как работает её сопротивление! После этого она будет вам уже не нужна!

— Я согласна, господин Кальмаров, — внезапно заговорила Елизавета. — Это всё равно лучше, чем до конца жизни работать медсестрой в государственной больнице. Стать слугой одного из аристократических родов — это всё равно лучшее, что может меня ждать. Так почему мне не присоединиться к вам? Это вы спасли меня этой ночью! Так что я обязана вам жизнью!

— Лиза, ты не должна.

— Ничего не зря! Я сама всё понимала и сама так хотела!

— Достаточно. Вы оба согласны и, поспешу заверить тебя, Кацураги, что её клятва не будет пожизненной. Через пять лет она сможет уйти, если захочет. К тому времени эти секреты будут уже не так актуальны.

Он кивнул с едва заметным облегчением.

— Теперь следуйте за мной. Клятва должна быть принесена на берегу моря.

Филарет выдал нам дождевики. Они защищали от осадков гораздо лучше, чем обычные плащи.

После чего мы втроём вышли в непогоду. Там бушевал самый настоящий шторм.

Пронизывающий ветер мешал идти, меняя направление падающего ливня. Дальше, за берегом, бесновалось море, поднимая высокие волны.

Было очень неспокойно.

Прямо как тогда, во время атаки мегалодонов на Тихоокеанский флот.

Чутьё молчало, но оно не было гарантией при столкновениях с проклятыми.

Может, стоило переждать шторм?

На берегу может быть опасно, если сильная волна снесёт одного из нас, а то и вовсе смоет в море.

А Кацураги может что-то сделать с помощью своего рейки.

Но вот Елизавета — хрупкая девушка — может и не пережить удар волны.

Нет, отступать нельзя. Я просто будут внимательнее. В крайнем случае подхвачу её и уведу из-под волны, как и Кацураги.

А вот шторм — это символ, который нельзя отвергать. Клятва данная под шум бьющихся волн и рокочущего неба чётко запомнится моим будущим подданным.

Так что мы пошли вперёд, прямо в бурю.

Елизавета вжалась в Кацураги, который стойко двигался вслед за мной. Вокруг них засиял едва заметный ореол золотистого света.

Когда дул особенно сильный порыв ветра, я придерживал телекинезом и себя, и своих спутников. Это упрощало путь вперёд.

Через несколько минут мы остановились в сотне метров от моря.

Я встал напротив Кацураги и Лизы, властно протянув в их сторону руку с перстнем.

— Кацураги, ты первый.