Скрытый небесный дракон. Том 1

Вдруг, сам того не осознавая, я перехватил лук так, как следует его держать, и пальцем натянул тетиву. Мне показалось, что это оружие далеко не раз было в моих руках, и я точно знал, как им управлять. Медленно, словно боясь спугнуть неожиданное понимание производимых действий, я вытащил из колчана, висящего так же на стене, стрелу с белым оперением и вставил её в нужное место. Сильные руки натянули тетиву так, что я даже испугался, что стрела сорвется и вылетит в окно, пробив стекло. Решив, что надо быть поосторожнее с умениями и навыками нового тела, я вернул лук и стрелу на место.

Правда, дал себе обещание при возможности испытать его.

Пройдясь по комнате и заглянув в каждый шкаф и на все полки, я пришёл к выводу, что «молодой господин» как его все здесь называют, не любил читать, так как не нашлось ни одной книги, зато в выдвижном ящике прикроватной тумбочки была целая россыпь алхимических пилюль. Их настоящую ценность я пока что не представлял, но не зря же эти пилюли были в отдельных коробочках, которые даже на вид выглядели дорого.

Все это только повышало их ценность в моих глазах, но с этим можно будет разобраться позднее.

Впечатлений после всего произошедшего было столько, что, рухнув на кровать, я сам не заметил, как отрубился. Вот только кто знал, что после этого произойдет, наверное, самое необычное, что происходило в моей жизни, кроме, разумеется, попадания в это место.

Просто посреди сна обычный сон вдруг сменился картинками из прошлого Сорена из Великого дома Лан. Я буквально прожил всю его жизнь и осознал, каково пришлось этому парню.

Сорену было обидно и больно от того, что хоть он и родился в очень почитаемой и великой семье Лан, но наследником ему никогда не стать. Он всегда будет в конце списка и в тени своих старших братьев и, что самое обидное, даже младшей сестры, которая нашла свой путь ещё раньше братьев.

В детстве он не раз пытался показать отцу и старшим членам Великого дома, что тоже кое на что способен, но каждый раз получал либо сдержанный кивок, либо откровенное безразличие.

В подростковом возрасте Сорен осознал, что даже если он станет сильнее или умнее своих братьев, то всё равно ничего не изменится. Его участь – быть одним из членов семьи, но никогда не первым и не главным, ведь его потенциал развития не так хорош, как хотелось бы, и любое тестирование проверяющей формацией, находящейся в сокровищнице их семьи, показывала, что за года ничего в этом плане не меняется. Это осознание далось ему очень тяжело.