Чёрный хребет. Книга 3

Но и здесь жемчужина истощилась за секунд пять.

– Кажется, тяжёлые предметы даются ей... тяжело.

Гляжу на камень, пытаюсь сдвинуть его собственными руками: качается, но передвигаться не хочет. Хорошо, что я начал с таких массивных предметов: меньше шанс, что я катапультирую их куда-нибудь.

– Теперь опять час ждать... – вздыхаю и ложусь обратно на траву.

Однако, лежать второй час подряд не получается. Встаю и иду в горы коротать время. У подножия хребта растёт всё: грибы, дикие фрукты, ягоды, съедобная трава. Всевозможная пища, которой Дарграг дополняет мясные блюда.

У нас есть небольшие огороды, но растения там себя чувствую не очень хорошо, поэтому приходится собирать дары природы у подножия хребта.

Хожу на корточках, собираю красный уклонник и закидываю в рот. Ни за что не догадаетесь, почему эти ягоды так назвали.

– Паскуда, – произносит Хума, проползая мимо. – Мерзавец.

Порой мне кажется, что у летучей мыши синдром Туретта и она не может прожить одного дня, чтобы не обозвать кого-нибудь.

Взбирается мне на голову, после чего машет крыльями и пытается взлететь.

На этот раз Хуме удаётся пролететь метров десять, преждем чем она утыкается в землю.

– Трубочист! – произносит она моим собственным, недовольным голосом.

– Не торопись, – говорю. – Всё получится со временем.

Когда жемчужина снова наполняется дымом, смотрю на камень весом килограмм пятьдесят. Кажется, это идеальный вес для проверки силы Дара Арншариза: он не улетит прочь в случайном направлении, и не истощит жемчужину за секунды.

– Поднимись, – приказываю.

Камень приходит в движение, перекатывается на другой бока, замирает. А затем очень неловко, будто сомневается в собственных силах, отрывается от земли.

– Молодец! – хвалю сам себя.

У меня получается! Я контролирую предмет, не касаясь его.

– А теперь замри!

Камень замирает на месте, но в следующую секунду устремляется к земле, скользит вниз по склону, после чего описывает в воздухе широкую дугу и мне приходится пригнуться, чтобы он не задел меня во время своих манёвров.

– Замри! – кричу.

Камень дрожит, крошится и вскоре разваливается на куски, устремляющиеся во все стороны, словно от взрыва. Небольшие кусочки стучат по моей одежде, уносятся в небо. Хума сидит в траве, боясь пошевелиться.

– Ах ты ж падла! – кричу.

– Падла! – поддерживает летучая мышь.

Кажется, только что она выучила новое слово. Совсем скоро она научится строить трёхэтажные конструкции и сможет заткнуть за пояс бывалого моряка в выражении негодования.