Ушедший Род. Книга 1: Чужак.

Блямканье инструментов наплывает на разум, заполняя все вокруг. Каждый удар колесика по трещине пола я слышу как вой сирены при высадке, как в последний раз.

Рвусь вверх, и кричу про себя: “Я жив!”, буквально выдирая себя из вязкой темноты.

Звяканье внезапно исчезает, а шаркающие шаги торопливо приближаются.

— О как! Жив? Шепчешь? Интересно-то как, сынок, ты ж связно и не говорил раньше. Лежи-ка пока, быстро я, — шаги внезапно останавливаются. — Еще и Одаренный? Вот ведь неожиданность-то. Но… А, впрочем, так даже лучше, — шаги торопливо отдаляются, а я теряю сознание.

Вроде как мгновением позже прихожу в себя. Похоже, своим рывком снова выпиваю всю доступную мне пси и это стоит мне обморока. Ну хоть не зря. Секунда дезориентации, и меня накрывает дикой болью в теле.

В голове гудит, грудь дико чешется, и ее словно разрывает огнем. Тело будто пробито тысячами иголочек, и каждая напрямую подсоединена к нерву. Болит все и сразу, и непонятно, где в этой боли я.

Аааатлично! — почти ору про себя. — Есть боль — точно есть тело!

Дергаю рукой, но двинуть ей получается на сантиметр от силы — руки, похоже, привязаны.

Открываю глаза и на меня буквально падает белый свет отовсюду. Тут же закрываю глаза снова.

— Я жив! — пытаюсь кричать я, но в воздух уносится только тихий хрип.

Неожиданно, хватает и его.

— Больной, не дергайтесь! — прибегает молодая, судя по голосу, девчонка, — потерпите, целитель будет через минуту, а боль сейчас уйдет.

И тут же убегает. Боль действительно отступает волнами. А я понимаю, что потерял сознание точно не на мгновение.

В нос назойливо бьет запах озона, лекарств и спирта. Вооот, это знакомое уже, не спутать. Больничка, точно.

Медленно открываю глаза второй раз.

Вокруг, по крайней мере, как это видно мне, больничная палата. Вижу кусок ослепительно белого потолка, и светло-серых стен. Сбоку, прямо мне в глаза светит лампа, в которой я вижу тонкие, и безумно яркие нити. Пытаюсь повернуть голову, чтобы рассмотреть повнимательней. Вот только голова также пристегнута, как и руки.

Дергаю ногой, и уже без удивления ощущаю фиксаторы и там. Какое-то нехорошее приветствие.

Эмофона все еще не чувствую. Проблема.

— Здравствуйте! — заходит резковатый парень, лет тридцати. — Вы меня понимаете? Говорите на имперском? Или мне говорить на Nedderdüütsch****?

— Понимаю, — хриплю я. И даже получается довольно связно.

— Отлично, — веселеет он, — тогда представлюсь. Отто Людвигович, если по-имперски, или герр Шмидт, если хотите официальности.