Не грози Дубровскому! Том 12

Лоза тут же сжала сердце, остановив его биение. От боли и ужаса Акамацу скорчился и согнулся калачиком.

— Имя, — безразлично повторил я.

На самом деле, картина была странноватая. Слева сидят рыбаки, а я тут пытаю дурачка, решившего на меня напасть. Впрочем, он и сейчас не ответил.

— Что ж, раз так, то ты сам виноват, — вздохнул я, обвил его рот лозой, чтобы не орал, а потом уколол шипом, содержащим яд квакшутньи.

Такое представление началось, закачаешься! Он пускал пену, выпучивал глаза, хрипел, пытался орать, выгибался дугой, бился головой о песок и, если бы мог, то уже откусил бы себе язык и умер от потери крови.

Но, увы, такой возможности у него не было. Я подождал минут десять, а после заставил лозу, сжимающую его сердце, отфильтровать кровь азиата.

Этот процесс занял не больше пяти минут. Акамацу пришел в сознание и с ужасом смотрел на меня. Боюсь представить, что же такого ему показала квакштунья. Явно это было нечто кошмарное. Потянувшись к мане, я заставил лозу находящуюся у него во рту, обратиться в прах.

Отплевываясь от мелкой взвеси, Акамацу голосил:

— Что ты такое?! Монстр! Ты чудовище!

— Эй! Обидно же. Вообще-то местные считают меня святым, — парировал я и улыбнулся. — Так что, ты назовёшь своё имя или ещё разок заглянём в твои потаённые кошмары?

— Эгава! Акамацу Эгава! — выпалил пленник, покрывшись испариной.

— Вот! Это уже отличное начало долгой дружбы. Или службы? — я хищно ухмыльнулся и громко свистнул. — Квазар!

Из воды вынырнул лягух, держа за хвост метровую рыбину.

Рыба билась об воду, пытаясь выбраться из мощной лапы Квазара, но все её попытки были обречены на провал. Лягух не спеша вылез на берег, шваркнул рыбину о песок и посмотрел на пленника.

— Тебе самурай нужен? — спросил я и посмотрел на жабу. Квазар был не впечатлён. — Чего кривишься? Настоящий самурай! Да ещё и аристократ. Ты же аристократ?

Я пнул Акамацу и тот, заикаясь, выпалил:

— Каппа! То каппа! О великие предки, спасите мою душу!

— Квакой-то припадочный, — прокомментировал Квазар и схватил Эгаву за ногу свободной рукой.

— Перевоспитаем.

— Давай-давай. У него сильный дар, может что толковое и выйдет, — усмехнулся я, наблюдая, как лягушонок тащит неудачливого убийцу на арену.

Всё, товарищ аристократ. Свобода закончилась. Теперь всё, что у тебя будет, это жестокие тренировки и отвратные добавки на основе квакштуньи. Зато человек из тебя вырастет хороший. Если не сдохнешь, конечно.

И зачем я раньше убивал врагов? Из них ведь можно делать солдат.