Несчастный путник (главы 1-2)

Затем под весом мои лёгкие покинул воздух, и вот я задыхался. От хруста суставами я всегда получал удовольствие, но когда все они, а вдобавок и кости, одни за другими издают звук и трещат, ощущения будут явно иными. Позже ёкнуло сердце, когда папье-маше последовало примеру позвоночника. Под конец я висел на волоске, готовом оборваться от рокового удара занёсшей тело многоножки.

Энергетический клинок рассёк тьму, а за ней и незащищённое брюшко. Бадди продолжал молчаливо раз за разом наносить удары, протыкал и рвал, не позволяя вопящей твари раздавить меня.

Туша вывалилась, придавая моей одежде ещё более специфичный запах. Затратив последние остатки сил, я выполз к фонарю около двух гнёзд и вдохнул драгоценный кислород, после чего вдруг закашлял. Чудище громко пало замертво.

— Я тебя сейчас сам в фарш закатаю, — ругнулся Бадди.

Но я не слушал его. Мои нейроны сковались ощущениями предыдущего момента. Адреналин в крови. Ощущения двояки. Вроде чуть не умер, но и чуть не умер. Да, масло масляное.

Интерес, думал я, порождает риск, и наоборот.

— Мне теперь язык глухонемых учить, — пробубнил Бадди и показал несколько букв пальцами.

— Не стоит.

— Твою налево. Если ты не научишься убивать, если ты не поймёшь, что все проблемы можно решить диалогом, если ты не станешь стоять за себя и своих близких, то я вскрою тебе череп и чипирую тебя, поверь мне, я готов на такое.

— Я подумаю над этими словами. Спасибо.

Я взял одно из гнёзд, а с ним и фонарь, и побежал относить будущих всадников апокалипсиса.

Вернувшись, я обнаружил, как последние остатки яиц догорают в энергии Бадди.

— Понравилось задыхаться? — спросил он.

— Нет.

— Ну и не смотри на меня так.

•••

— Ты вспомнил что-нибудь о себе?

— Нет.

— Может быть, ты просто не хочешь говорить?

— Нет, чёрт побери, я ничегошеньки не помню. Зачем ты испытываешь мои нервы?

Бадди задал неплохой вопрос. Я сам не до конца понимал, зачем мне это знать. Моя излишняя заинтересованность в условиях общего сна вредила.

Возможно, я хотел разобраться в истоках грубого характера Бадди. Личность ведь формируется исходя из пройденного человеком пути. Но у Бадди личность сохранилась, при этом причины своего поведения он вспомнить не мог. Но ведь нельзя так, чтобы кто-то существовал в отдельности от своего прошлого. И его отрицание или искажение не изменит рассказчика. Поэтому для предоставления себя другим чаще всего лучше не лгать и говорить как есть.