Система Пепла и Костей

Белый медведь уже старательно закапывал нас.

Я выведал у старосты ещё одну важную деталь... Когда нежить из пустошей сбивается в стаю и набредает на древо, жители обычно держат оборону за воротами, потому что обычной нежити их не пробить. После того как нашествие расползётся по лесу. Воины из древа идут на зачистку.

Вот и сделал ставку на ужасающую власть привычки.

У медведей ситуация была другая. При нападении участвовала конница, Высший и ещё десяток промежуточных особей. Защитники хотели ослабить врага, уменьшить количество голодных ртов, чтобы стойкие к яду женщины и дети прожили ещё немного под защитой врат.

— Белый, после погребения закидай могильные холмы листвой. Потом стой около горящих катапульт, но не в огне!.. Кхе-кхе... — он засыпал мне рот кучей земли.

— Придурок! Когда они выйдут на разведку, обрати на себя внимание и беги со всех ног! После того как они настигнут тебя, попробуй убить как можно больше!

Поймет он все или нет — это воля судьбы.

К этому моменту врата полностью закрылись, а я был погребен под толщей земли. Это навеивало теплые в кавычках воспоминания.

Ворота закрылись. Гиены немного расслабились. Тем временем ворон, предвестник беды, кружил над ними.

Взрыв!

Трупы свиней, овец и кур, которые находись ближе всего к вражескому скоплению, разом взорвались. Бах... Бах... Бах!.. Кому-то оторвало ноги, других откинуло в стену, третьих обдало костяной шрапнелью. Крики, агония, маты, проклятия и мольбы воцарились за спасительными вратами.

Живые совсем скоро будут завидовать мертвым.

Было ли мне жаль убивать целое племя. Да, было. Нет, это не совесть взыграла во мне, а скорее ответственность за лишение разумных существ жизни.

Превращение в нечисть не сделало из меня психопата, которому нравится бессмысленная жестокость, убийство всего живого на своем тернистом пути.

С другой стороны, гиены расплачиваются за совершённый ими грех. Они позволили себе подлыми методами извести остатки собратьев, и так на осколке умирающего мира.

Тем более племя косолапых теперь мои сотрудники. Не могу позволить гиенам сделать финальный ход. Доделать их грязное дело до конца.

Прошло три часа. Взбешённые, местами перебинтованные гиены с яростным матом на губах вылетели из убежища. Слепая ярость вела их в мои объятия.