Дионисов. За власть и богатство! - I

Но мой опыт и интуиция говорили, что Ангелине я могу доверять. Так что всё это походило скорее на внезапную ревность Омелии.

Либо на что-то другое. Посмотрим.

Но я промолчал, перевёл тему, спросил про то, как она стала актрисой, получил какую-то невнятную и полную метафор историю про то, что её дед был обедневшим землевладельцем в европейских колониях, который открыл свой цирк, затем отец прокутил всё наследство и умер в муках от ужасной болезни, а дочери остались лишь цирковые навыки и несколько верных слуг в придачу.

Вот такой вот странный диалог вышел.

— Про выпить… — чуть спустя вспомнила она, потянулась к тумбочке и вытянула крохотный, миллилитров в тридцать бутылёк. — У меня есть на этот случай… Это индийское пиво. Уже почти выдохлось, но мы можем попробовать…

Памятуя о здоровенных коробках и бочонках из моего прошлого — было очень забавно наблюдать такой объём, и одновременно стрёмно. Ведь я-то был бастардом. Моя мать в прошлой жизни абсолютно точно происходила из крестьян, наверняка здесь всё было точно также.

Поэтому переносимость алкоголя у меня крайне неуверенная. На грани выживания практически.

Я решил не рисковать, и намёк понял.

— Если это в качестве допинга — то уже не требуется.

Второй заход оказался несколько лучше, чем первый, Потом я дождался, пока она уснёт — ну, или сделает вид, что уснёт — и поднялся с кровати.

Уже хотел идти в номер, но прислушался. Музыка с какой-то электронной шарманки продолжала играть, но к ней прибавилось ещё странное шебуршание из угла каюты.

Осторожно приблизившись, я открыл шторку, скрывающую гардеробный отсек. И вздрогнул — потому что из темноты на меня смотрела пара глаз

Там стояла клетка — та самая, которую Омелия несла при посадке. А в ней сидел он. Тот, в котором я сразу увидел друга.

Это был зверёк сантиметров тридцать в длину, и ещё столько же — пушистый хвост. Полосатый, бело-чёрно-красный, с каким-то сиреневым отливом. По форме головы, строению тела и прочему он был чем-то средним между крупной крысой, белкой и лемуром.

Он привстал на задних лапах, схватился передними — вполне себе хватательными — за прутья клетки, вперил в меня взгляд и не то чирикнул, не то скрипнул:

— И-е!

«Помоги», — понял я.

Не, это совсем не то, что можно было подумать. Вовсе не бителепатия, или что-то в этом роде. Хоть я и сразу смекнул, что зверь непростой — всё можно было прочитать по выражению «морды лица». Клетка была очень тесной, пахло откровенно не очень, да и в целом зверёк выглядел отощавшим.