Кодекс Крови. Книга ХI

Охотник вынул из щита ножи и встал рядом с Кираной. Невидящим взглядом скользя по чужому оружию, он мгновение примерялся к ножам, а после направил первый из них в мишень.

— Звонил Махмуд.

Удар. Десятка.

— Просил приехать в Стамбул.

Удар. Девятка.

— Через месяц.

Удар. Девятка.

— У них какой-то весенний гон.

Удар. Десятка.

— Я взял время на раздумья.

Удар. Девятка.

— Поедем?

Удар. Восьмёрка.

Ножи закончились, но охотник не спешил переводить взгляд с мишени на Кирану, будто боялся её отказа.

Охотница отвлеклась от собственных мыслей и взглянула на друга, защитника, жениха… или кого-то больше?

Ксандр поддерживал её, следуя за ней, защищая и не требуя ничего взамен.

Сильный, мудрый, спокойный, как скала. Сейчас же он нервничал, задавая ей вопрос. Восьмёрка? Да это для охотника равносильно внутренней панике.

— Если тебе это важно, то да, — рука Кираны накрыла ладонь охотника, сжимая в жесте поддержки.

— Не знаю, — после секундного замешательства, вызванного неожиданным жестом поддержки, ответил эрг.

— Возможно. Определить своё место в этом мире.

Киране хотелось сказать: «Твоё место рядом со мной!», но она понимала, что Ксандр не цепной пёс. И если он решит остаться рядом, то это будет его выбор. Выбор должен быть всегда. Почему-то до этого Кирана изводила муками выбора лишь себя, не подозревая, что у Ксандра ситуация как бы не хуже её. У неё был хотя бы брат по крови, у него — дочь на изнанке, Кирана и Махмуд.

Почему-то именно сейчас Киране захотелось, чтобы Ксандр выбрал её сам, без возвратов долга жизни и без обязательств перед изнанкой.

А ещё стало страшно, вдруг выбор будет не в её пользу.

«Не попробуешь, не узнаешь!» — одёрнула она сама себя, а вслух ответила:

— Я поддержу любое твоё решение.

***

Я, конечно, та ещё змеюка, но даже я бы ничего не смог поделать, если бы в этом мире умели делать качественные рабские привязки. По уму им следовало привязать Софью не только к роду, но и к местному алтарю, а ещё постоянно держать её в замужнем состоянии.

Считалось, что если к роду и алтарю можно привязать без согласия, то брак — добровольное таинство. На ту же Агафью через добровольный брак дед рабский ошейник и нацепил. И даже став вдовой, она самостоятельно не смогла его сорвать, оставшись служить роду.

С Софьей мне повезло. Поскольку она утратила свой женский товарный вид, замуж её брать не захотел никто из наследников мужского пола князей Аканезуми. А остальные привязки я снял легко.