Минский. Бойня у телепорта

— Ну а если по правде говорить, то какой смысл умирать в неравном бою, когда ещё столько всего нужно успеть».

«Взрослеешь», — похвалил я.

Спустившись к реке, мы заметили Жору, что-то активно доказывающего двум сослуживцам. Он увидел нас и подошёл.

— Штабс-капитан Иванов поручил нам вместе с вами сопровождать пятую группу пленных, — сказал я ему.

— Хорошо, — кивнул мне Жора, — пойдёмте, я вам покажу плоты и людей, которых надо будет сопровождать.

— Жора — это имя или позывной? — поинтересовался я у поручика.

— Как мне можно к вам обращаться?

— Жора — это позывной, так что можете смело использовать, не обижусь. В свете же я Ленский Игорь Михайлович.

«Ну ни хрена себе! — присвистнул у меня в голове Антон. — Это же один из сильнейших родов, служащий в столице при дворе Императора».

— Ленские, это те, что при дворе? — нагло поинтересовался я.

— Да, — абсолютно спокойно ответил мой собеседник.

— А почему Жора?

— В отряде у Гаврилова служил молодой дух, и двух недель не выдержал, говорят, на разведке его филанты заживо съели.

Вот мне его позывной и достался по наследству.

— А то, что листовым служишь, то есть связистом, это участь самого новенького и неопытного? — поинтересовался я.

— Ага, здесь что-то вроде традиции такой, пока новый дух не появится, мне здесь листовым и денщиком служить, — спокойно ответил поручик.

— Понятно, спасибо, что рассказал, — кивнул я ему.

Мы подошли к группе освобождённых заложников, стоявших в тридцати метрах от спуска с холма. Здесь было около сотни человек.

По большей части нам достались женщины и дети. Мужиков здесь было не больше двадцати.

— Анатолий, пригони поближе к берегу плоты, — начал командовать я.

Тот быстро отправил к берегу группу ближайших связанных брёвен.

— Нет, эти не стоит, — громко сказал Семён, — давай те, что левее.

— Почему не эти? — поинтересовался я.

— Эти связаны плохо, через километр-два развяжутся.

Анатолий посмотрел на меня, ожидая окончательного решения.

— Давай сюда те, что Семён говорит.

Он у нас в этом деле разбирается, — кивнул я магу-воднику.

Буквально минута, и плоты, указанные дровосеком, гулко ударились о берег. Связаны они были и правда на славу. Здоровые стволы столетних кедров были плотно обтянуты засмолённым пеньковым канатом.

Началась погрузка.

Люди с артефактами контроля на шеях подчинялись беспрекословно.

Это пугало.

Создавалось впечатление, что если им приказать прыгнуть в воду и утонуть, то они прыгнут и утонут.