Эй ты, бастард! Том III

— Не знал, что у Павла Тимофеевича есть брат-близнец.

Теперь усмехнулся он.

— Антон Тимофеевич Леопардич, — представился он. — Я бывший советник графа Орлова по Дальнему Востоку. После его прибытия нас с Пашей просто поменяли местами. Теперь он консультирует, а я занимаюсь безопасностью нашей Родины на Дальнем Востоке.

Иными словами: ДКРУ оставили в руках Леопардичей. И сохранили устоявшийся баланс сил.

Ведь именно Леопардичи были меньше всех представлены в политической жизни Владивостока. Пусть здесь и были их вербовочные центры.

— Мы здесь не за тем, чтобы обсуждать перестановки, — звучно объявил Косаткин. — А для того, чтобы быстро разобраться с проблемой, пока о ней не стало известно! Все мы прекрасно знаем, чьих рук это дело. Нет ни флага, ни других опознавательных знаков. Это Каин, я не сомневаюсь! Очередная козня!

Я так не думаю, — сказал я. — Он бы не стал рисковать кораблями, которые можно использовать лучше. Тем более, что это не его стиль.

— Он нас выманивает, чтобы подвергнуть атаке своих мегалодонов! — ударил по столу Косаткин. — Ему нужно уничтожить мой флот, пока мы не завершили ремонт и не модифицировали корабли!

— Нет, — покачал я головой. — Ничто не мешает ему подвести своих мегалодонов прямо в гавань Владивостока и бросить их на ваши корабли. Но в этом для него нет смысла. Ему плевать и на корабли, и на сам город. Его цель — ударить по людям, которые удерживают во Владивостоке власть.

— Но тогда кто это? Англичане? Французы? Немцы? — задумчиво спросил Кабаргин.

— Кто угодно, — пожал я плечами. — Как выглядели корабли?

— Разведка не смогла определить почти ничего, — раздражённо выдохнул Косаткин. — Эти корабли выглядели странно… будто их прикрывала полупрозрачная пелена. Это наверняка сильная маскировочная магия. На флоте она часто играет ключевую роль, особенно в тайных операциях.

— Тогда нам не остаётся ничего, кроме как посмотреть поближе.

***

Рассветное солнце медленно выплывало из-за горизонта.

Освещая волны и четыре тёмных надводных фигуры, которые медленно двигались впереди.

Действительно, рассмотреть их было сложно. Не из-за дальности или моего плохого зрения, а потому что контуры этих судов размывались.

Будто это были размытые призраки, а не корабли.

Я взглянул назад. На катер, с которого взлетал.