Последний мир. Том 2. Печать Протеуса.

Насколько глубоко и далеко тянулись эти пещеры, имеют ли они вообще связь с теми, что наверху?

Вопросы важные и интересные, но сейчас меня терзало не любопытство, а дикий голод. Всё же восстановление организма очень энергозатратный процесс. Пусть большую часть живительной энергии я получил от Самородков жизни, но они отголоски чужого мира и для полноценного лечения также тратились ресурсы тела. Теперь, мне срочно требовалась еда.

Разумеется, я и при текущем состоянии проживу минимум несколько дней, но вот чувствовать себя буду с каждым часом, если и не хуже, то уж злее точно.

Один из шаров-разведчиков на своём пути ударился о преграду, говоря о том, что впереди меня ожидает поворот и отскочив от стены, тут же начал падать. Уменьшенный показатель «Разума» не позволял реагировать так же быстро, как и раньше, а потому шар вновь оказался в моей мысленной хватке лишь через долгих пару мгновений и по ощущениям уже на глубине в несколько метров. А это значит, что впереди меня ждёт не только поворот, но и провал за ним.

Я замедлился и вышел к преграде готовый ко всему. Но не к тому, что открылось с моей точки обзора: огромная пещера.

Настолько большая, что здесь имелась полноценная река, которая стремительно несла свои воды, бурля на порогах. При этом та часть пещеры, что оказалась в моей зоне досягаемости, а именно до реки, являлась относительно небольшой, максимум пятая часть от общей территории.

Оценить же всё это я смог благодаря тому, что на открывшемся мне пространстве присутствовал натуральный источник света.

В неглубоком, но извилистом каньоне все стены заросли слегка фосфоресцирующими голубоватыми водорослями. На его дне плескалось немного воды, что питала водоросли и помимо этого, из-за эффекта отражения рассеивала свет на большую область.

Сместив фокус внимания со странных растений, я обратил его на «Самородки жизни», коих не составило труда обнаружить. Вот только все они были черно-землистого цвета и не дарили свет, а поглощали его, создавая вокруг себя сгустки, как будто овеществлённых, теней.

И если в области с водорослями этот эффект почти пропадал, то на клочке пещеры, где я оказался, тени клубились словно живые, окутывая любые неровности и скрадывая их форму. А в некоторых местах, вообще возникало ощущение отсутствия, как стен, так и пола. Подобный феномен моя фантазия нарекла: «взглядом бездны».

— И как во всём этом счастье мне найти путь наверх? — пробормотал я в пустоту, прикидывая, что же делать дальше.