Наёмник

 

Подняв с полу копьё, Йорен с размаху пронзил сердце твари ещё раз и поднял монстра над собой, держа его кричащее тело на весу. Гад извивался и пищал словно насекомое, а потом поднял свои горящие глаза на Йорена и прошипел на подобие человеческого языка: Urteus skram.  В начале наемники ожидали что произойдет что-то страшное, но вместо этого монстр с жалким видом пустил изо рта струю крови и  помер. Бросив тело гадины на землю, Йорен торжествующе поставил ногу ему на голову. Орин тут же подошёл к Гансу и с размаху влепил тому пощечину, приводя воина в чувства.

Миранда от ужаса потеряла сознание и капитан, подняв её с пола, положил на широкую скамью. Корабль кочевников был без удобств, он нужен лишь чтобы нападать на другие корабли поэтому не было ни отдельных комнат, ни кроватей. Только помещение для солдат. 

Орин был очень расстроен смертью Лареса и поэтому решил не выбрасывать его тело с корабля, а спуститься и похоронить как человека. Йорен одобрил эту мысль, а сам, тем временем, выкидывал тело Грэхема за борт.

Стоило ему закончить, как тело монстра вспыхнуло, как и в тот раз, и немного погорев, оставило лишь пепел. Корабль почти не пострадал, правда в некоторых местах пришлось тушить но тем не менее судно осталось на лету.

- Ты ранен, – сказал Орин, глядя на руки северянина.

- Пустяки. Одно меня волнует – почему я сам того не хотя сказал эти чертовы слова, что были написаны на книге?

- Так это из-за них монстр появился, странно, такое чувство будто тебя заставили.

- Это чертов писатель! Это его драная книга призвала чудище.

- Мы выбрали опасный путь, – рассудительным тоном сказал Орин после недолгого молчанья, – теперь нам нужно привыкать к опасности и внимательно приглядываться к людям.

- Ты прав, но сперва похороним Лареса и приведем в чувства Миранду, как только она проснется.

- Она очень расстроится.

Утром корабль уже летел над пустыней, было слегка прохладно, но это пока хотя бы одно солнце полностью не показалось из-за горизонта. Как и было запланировано, Орин посадил корабль и останки Лареса, завернутые в рваный парус, вынесли из корабля.

Миранда, как и ожидалось, была мрачнее тучи. Она словно тень плелась за всеми ни говоря ни звука. Ларес стал для неё можно сказать другом и она еле сдерживала слезы. Посреди пустыни Йорен вырыл глубокую яму и Ганс положил туда тело, затем небольшая речь капитана, которая была прервана рыданием Миранды, а потом тело засыпали и ещё некоторое время молча постояли над могилой.