Порождение Истерии

Обежав водоём взглядом, тот сказал:

– Это ж чистая вода! Я-то тебе здесь зачем?

Но Касьян вовсе не расстроился из-за отказа мужика, вместо этого посоветовав ему:

– Да у тебя просто глаза от водки ослепли. Ты присмотрись повнимательнее и всё поймёшь.

Мужик последовал совету Касьяна, так как не понаслышке знал, что такое куриная слепота. Всмотревшись в воду повнимательнее, он заметил, что с его глаз будто сошла пелена, и море постепенно из синего начало преображаться в коричневое.

От удивления мужик даже потёр глаза, но цвет не вернулся к первоначальному, став только насыщеннее.

За дело взялся настоящий мастер, поэтому все приготовления оказались выполнены в кратчайшие сроки. Подбежав к берегу, мужик со всей силы кинул конец шланга в воду, отправив его куда-то за горизонт. Удивительно, но тот просто начал увеличиваться в длине, улетая всё дальше и дальше, что явно пришлось Касьяну по нраву, ибо теперь парень был уверен, что дно будет достигнуто.

Забросив шланг, мужик снова вернулся к машине, после чего все услышали звук работы насоса. Никто ничего не предпринимал против его действий, включая Исидора, над чьей способностью в данный момент откровенно измывались.

Причина заключалось в том, что вместимость ЗИЛа казалась каплей в море, явно не внушая доверия к затее. Один только Касьян был уверен, что всё сработает, ибо он неустанно наблюдал за мужиком, который даже бровью не повёл, увидав объём предстоящей работы.

От этого ему стало ещё приятнее смотреть на лица товарищей, когда те увидели быстро убывающий уровень воды. Вскоре море просело на сто метров, и в этот момент звук насоса стал каким-то неестественным, словно тот изо всех сил пытался втянуть в себя что-то слишком большое.

– Полез, родной, – сказал Касьян, поняв, что происходит.

– А как он?.. – хотел было спросить Вильям, но неожиданно для всех остановился.

Поводом послужило огромное расширение шланга, которое медленно, но уверенно приближалось к бочке. Достигнув которую, вновь остановилось, упёршись в узкое горлышко.

Насос стал гудеть ещё громче прежнего, однако мужик даже бровью не повёл, лишь подбавив мощности и сказав:

– Чё ж все так подсели на клетчатку.