Легенда о свободе 2. Буря над городом

По правую руку – Годе Майстан, Мастер Полей, а иначе – Мастер Роста, он даст силу Древнему вернуть своему телу прежний вид, но это произойдет не мгновенно, а спустя некоторое время.

У изголовья – сам Эбонадо Атосааль, он скажет нужные слова, используя Дар Мастера Пророка. Сила слова пробудит Древнего.

Рядом с ним Динорада Айлид, она будет играть и вдохновлять. Ее музыка сплетет сеть, которая объединит усилия их всех и проникнет глубоко в сущность Древнего, воззвав того к пробуждению ото сна.

Атосааль достает из ножен кинжал, которому больше чем шесть тысяч лет. Кинжал этот предназначен для Таша, и он протягивает оружие мальчишке.

Едва рука Афэля касается кинжала, как глаза его меняются – он, как всякий с Даром Оружия, слышит песню, призывающую напоить клинок кровью, но не кровью врагов, а собственной… напоить с радостью и во имя Древнего. Он еще слишком юн, он совершенно не умеет контролировать свой Дар, да и этот кинжал, что выкован во славу Древнего еще во времена царствования этих существ, очень силен.

Справился бы с таким клинком опытный боевой Мастер, еще не известно.

Годже думает о том, что едва Таш пронзит свое сердце кинжалом, как его собственный Дар потребует исцелить мальчишку… Он все испортит!

Но тут Динорада начала играть, и все остальные призвали свои Дары. Сила Исцеления из Годже полилась к Древнему, отпрянула, испугавшись, но затем ее будто бы потянули к сердцу существа.

Годже почувствовал ужас и отвращение, он знал, что не сможет прекратить действие Дара.

Когда Таш со стоном вонзил в себя лезвие клинка и упал прямо на тело Древнего, Дар Годже даже не пошевелился, чтобы исцелить. Зря он опасался все испортить. Хотя зачем врать себе – ему хотелось спасти Афэля. Его обрызгало кровью парня… Совсем еще мальчик… что тот мог противопоставить зову кинжала…

Годже видел, как сухая кожа Древнего впитывает кровь, словно песок воду.

Он видел безумный восторг на лице Атосааля, он видел напряжение на лице Майстана, забытье отражали красивые черты Динорады, решимость – Эбана.

Как выглядел он сам? Все, что чувствовал Годже, – это омерзение… словно из него выкачивают Дар… Но последний шаг уже был сделан. Отвращение и мерзость… Годже знал, что делает нечто противоестественное, нечто наполняющее его злом, которое поощряет его ненависть и словно ядом напитывает его душу.