Михаил Освобожденный. Том III

Так и двинулись: я, Куськина, Кузьмич, Душелов с десяткой, Александр и Каменный Петр.

Рип оставил.

Побоялся, что бои больно интенсивные будут. Да и у нее и без этого веселья много. Шаблоны под карты не вытягивали больше двух комплектов с моровыми пластинами. Постоянно приходилось заново делать. Печать. Печать. Шаблон.

С Каменным Петром было тяжело идти. Долго. Он передвигался крайне медленно, аккуратно – в ином случае безнадежно портил асфальт. А портить асфальт категорически не хотелось. Мы порядочные ребята.

А еще возле блокпоста Каменный чуть не рухнул на машину.

Тут одна единственная стояла, он на нее так засмотрелся, так залюбовался, что начал падать… Женщина внутри сильно испереживалась.

Обошлось, крутанулся как-то Петр, руку подставил и на спину жуком свалился.

Я подбежал к боковому окну:

– Извините, – горячо сказал. – Он еще молодой, ходить только учится…

– Да ничего… – прохрипела женщина в ужасе.

Еще не договорила, а уже назад сдавала, и по газам…

Понимаю ее.

Надо было видеть лицо дружинников и Дубасова, когда мы шли. Они уже отмолили свое и помирать готовились. А потом только за фигурой Петра и нас разглядели. Сразу обрадовались, хотя и шутку не одобрили. Только недавно были османы… попытался объяснить, что шутки не было, мы просто шли, а уж что они не разглядели ничего кроме статуи – проблемы их подготовки и фатализма.

Не поверили.

Я быстро уговорил поручика пропустить нас. Просто рассказал про демоников.

Федор Алексеевич понял важность предстоящего дела – и пустил. Единственное, долго придумывали, как оформить. А оформить надо было. Такой груз то! По итогу написали:

«Одна редкая статуя – объект исторического и культурного наследия. Демонстрация дворянской семье Бобыркиных».

Посмеялись.

И наше движение на Бобыркин-особняк возобновилось.

Я сразу Куськиной передал карту с отпечатком крови Черномора и сказал, чтоб летела Зотову вручать.

– Еще и в курьеры меня понизил, – горько сказала она. – Что ж за нежизнь то песья?

Тяжело вздохнул:

– Рвать людей тебе не нравится. Курьером быть тоже. Что ты любишь вообще, кровососка?

– Так речь о любви и выборе не стоит. Ты меня в разнорабочие переводишь. Я буду рвать людей по приказу, и курьером буду. А, Миша, где елки-палки банальная надбавка? Мне уперлось на двух должностях ишачить?

О, Мара!

Дожил Абелос...