Ученик мракоборца. Книга 1. Испытательный срок

Чудовища по очереди бросались на стену дрожащего воздуха. Та выдерживала, обжигая, приводя тварей в еще большую ярость, но Дроллу становилось все тяжелее сохранять целостность магической защиты. Лицо побелело, покрылось потом. Глаза слезились. Руки тряслись, будто мракоборец держал огромную каменную глыбу, грозящую скатиться с крутого склона.

Стражники тоже были бледны. На лицах читался страх. Тем не менее, оба, подобно заводным куклам, продолжали стрелять. Перезарядка – выстрел. Перезарядка – выстрел…

«Бесполезно», – Страд понемногу поддавался самому настоящему отчаянию.

Надо было помочь. Хоть чем-нибудь.

Взгляд остановился на копьях стражников, оставленных возле стола, за которым те сидели и ели еще четверть часа назад. В три прыжка Страд добрался до оружия. Схватил сразу оба копья.

Теперь вперед…

Страд застыл в двух шагах от стены дрожащего воздуха. И прямо напротив одного из драулей.

Разумный не мог видеть его, но каким-то образом почувствовал. Замахнулся левой лапищей. Кинувшись вперед, обрушил удар на защиту.

Кровоточащий кулак задымился. Зашипел. Тварь вздрогнула. Из растерзанной утробы донеслось клокотание.

Страд ударил копьем, зажатым в правой руке. Острие вошло в черную рану на брюхе. Драуль вздрогнул. Метнулся в сторону. Кисть и запястье обожгло болью, но Страд не выпустил оружие. И даже не вскрикнул – лишь зашипел. Потом дернул древко на себя. Железный наконечник вышел из чудовищной плоти.

Рядом оказалась другая тварь. На правой лапе и брюхе совсем не осталось кожи.

Концы ощетинившихся костяными осколками хлыстов были нацелены на Страда.

Тот на всякий случай сделал шаг назад. Пронзил тварь копьем. Драуль выстрелил отростками, но стена дрожащего воздуха преградила им путь. Вновь сработала магия – хлысты задымились.

Страд вытянул копье. Ударил опять. На этот раз наконечник пропорол толстое, истекающее черной дрянью бедро. Тут же в искалеченную драульскую тушу вонзились два арбалетных болта.

Следующие пару минут Страд работал копьями. Поочередно пронзал драулей то одним, то другим.

Ныли руки. Колотилось сердце. По лицу и спине катился пот.

А тварям было хоть бы что. Они лишь продолжали меняться. Лапы удлинились настолько, что доставали до пола, и гнулись, точно лишенные костей – их обломки теперь торчали из оголившихся мышц пористыми серыми шипами. Остатки посиневшей кожи отваливались и растекались по полу дымящимися лужами. Источающие жуткий смрад внутренности вывалились наружу и оплели трясущиеся ноги.