Мир Нежити. Книга III | С иллюстрациями

Обсуждения закончились, члены совета разошлись, одна только Киния осталась за столом.

– Совсем я растеряла политическую хватку, – буркнула вампирша.

Киния не хотела видеть членом совета Хайдо. Ведь сознавала, что он во всём будет голосовать как его мастер Сотэр, с которым вампирша часто расходилась во взглядах. Но кандидатуру старшего паладина неожиданно для Кинии предложили Сотэр и Атти, видимо, сговорившись перед этим. Так что у вампирши не оставалось иного выбора, кроме как принять волю большинства совета.

– Проспала момент, вот меня бывший скот, бывшие взломщики и юнцы зажали в угол, словно я глупенькое дитя, – невесело усмехнулась Киния.

– Ну, надо поскорее определиться, кого мне протащить в совет пятым, чтоб уравновесить молодняк. А то окончательно подавят, и буду на собраниях только воздух сотрясать попусту.

9 Глава - Святая болезнь

Иллуяна, как и её новый вариант на острове, для Эпохи тьмы была поселением исключительным. Ведь где ещё живые воспринимаются равными высшим вампирам и личам, да и к Низшей нежити столь же уважительное отношение? Однако сколь бы равноправные порядки ни царили, Иллуяна оставалась частью крайне жестокого мира.

И пытать в поселении умели хорошо, если оное требовалось.

Поздним утром, когда солнце близилось к зениту, кого-то из пленников выводили из уютной тьмы землянки, и прибивали к скале до наступления вечера. Лучи дневного светила жгли нежить, но то было наименьшим страданием из всех. Вампиры корчились, когда истязатель пронзал живот раскалённым шестом или чародей волшебным жаром медленно выжигал почти всю поверхность кожи.

Обычно невосприимчивые к боли личи открывали рот в безмолвном крике, ибо святая магия паладинов поражала не только плоть, но доставляла невыносимые муки духу. После Войны затмения Высшая нежить давно позабыла, на сколь страшные пытки способны живые.

А призраки Иллуяны проникали в разум пленённых вурдалаков, повергая их в ужас и замешательство. В своей темнице слыша вопли изувеченных вампиров, Фарсис молил всех тёмных богов, чтобы Киния не поволокла его на такие же пытки.

Пленники так и не заговорили на языке пришельцев, но через неделю страданий охотно рисовали карты и объяснялись жестами, когда понимали, чего от них хотят мучители. А ещё показали свою письменность, состоящую из угловатых символов.

– Пригодится, – сказала Киния, рассматривая свиток с иноземным алфавитом. – В следующий раз, когда столкнёмся с местными, будут сговорчивее, если начнём толковать как они.