Эпоха Опустошителя. Том III

– Кто будет первый, сукины дети?

Бравада и не более, потому как я прекрасно представлял, что у нас нет ни единого шанса. Внутренне я уже был готов к смертельной схватке, но на моё удивление никто не нападал. Орда мёртвых по всей округе стала медленно пробуждаться, но по-прежнему не двигалась с места. Лишь прожигала меня и Фьётру яркими пустыми глазницами.

На миг всё стихло, а голова короля нежити вдруг склонилась набок и приподнялась чуть выше, начиная тщательно осматривать мой силуэт с головы до ног.

Тот не торопился нас убивать. От слова совсем.

– Хм… Занимательно… – вновь раздался могильный голос.

Не знаю почему, но пришлось тратить крупицы времени не на подготовку к битве, а на кое-что совсем безрассудное. Сам не понимал зачем я это делаю, но сердце твердило, что это верный поступок. Хоть перед смертью сделаю доброе дело.

– Как попадётся шанс и когда я начну терять над собой контроль, то сразу же беги, – чтобы меня слышала только валькирия, одними губами прошептал я.

– Я не смогу нормально сражаться и по некоторым причинам тебе тоже не дам биться адекватно.

– Я… я не брошу тебя! – вдруг решительно зашипела валькирия, прожигая меня растерянным взором, крепко сжимая в руках Близнецов. – Будем сражаться вместе.

– Не будем, – качнул отрицательно я головой. – Ты не в кондиции. Не заставляй меня вновь проклинать Фрею. Зачем умирать двоим, когда может умереть один. К тому же когда я потеряю контроль, то могу напасть на тебя, – а после быстро отстегнул свою офицерскую пространственную суму и вложил её в руки ошеломлённой от подобного жеста валькирии.

– Зачем? – неверяще прошептала она, расширив от изумления глаза.

– Тут всё моё добро и немного провизии. Вдруг сгодится и протянешь чуть дольше. Надеюсь, тебе повезет, и ты выберешься отсюда. Будь готова бежать. По моей команде. К тому же я весьма падок на прекрасных женщин, – солгал я, не моргнув и глазом, чтобы хоть как-то разрядить предсмертную атмосферу.

– И ты уж прости за то, что был груб. Я порой не властен над тем, что говорю и тем, что делаю. Жизнь – штука жестокая.

От услышанного глаза Фьётры вдруг расширились, руки задрожали и впервые с момента нашего знакомства, та посмотрела на меня не как всегда, а как-то, что ли, иначе. По-доброму.

Но разговор наш угас и более я не смотрел на валькирию, потому как снова раздалось хриплое бормотание короля нежити.