Эпоха Опустошителя. Том III

Ни магия Жизни, ни дорогостоящие эликсиры с зельями не могли залечить это увечье. Не существовало такой вещи, которая способна её насытить или же удовлетворить.

Впрочем, такое продолжалось недолго. До того самого момента, пока где-то глубоко внутри не зазвучал знакомый могильный шепот. Шепот, который я слышал постоянно на протяжении долгих лет. Шепот, который я слышал за секунду до падения в неистовство. Шепот, который зачастую означал жуткий голод:

– Нам рано тут находится.

Мы не готовы. Нам пора уходить.

Нам есть о ком заботиться. Мы… мы не окончательно Пусты.

А через секунду шепот сменился паническим девичьим бормотанием:

– Не умирай, Ранкар!

Слова.

– Фрея, молю тебя!

Снова слова.

– Госпожа, не дай ему погибнуть!

И вновь слова.

– Я отдам всё, только пусть он выживет!

Не знаю почему, но все эти слова, наполненные заботой и загадочным трепетом, не давали полностью исчезнуть в неизвестной Пустоте. Можно сказать, что они помогли вырваться из того ужасающего места. Эти простые на первый взгляд выкрики будто заставляли сердце биться чаще.

Если не считать моих бредовых сновидений, то я никогда не испытывал ничего подобного. Не слышал более приятных изречений. Впрочем, и подобной Пустоты я никогда не видел.

– Не умирай… Не надо, Ранкар… Останься… Останься со мной…

Это странно. Очень странно. Ведь именно после услышанного внутри что-то зажглось. Нечто неизведанное и неосвоенное, а затем на смену словам пришел поцелуй. Этот поцелуй оказался настолько сладок и настолько приятен, что любовь всех распутниц мира не могла бы окупить одно из прикосновений этих чарующих губ.

Не знаю сколько времени миновало, но на смену губам и Пустоте пришли очертания неизвестной полуразрушенной хижины, а затем перед глазами предстал силуэт прекрасной феи. Настолько прекрасной, что не описать словами, но как назло всё портила кровь. Уйма свежей крови. Моей крови, которая была всюду. Но всё это меркло и бледнело перед тем, что начало происходить дальше.

Кровь отступила и ей на смену явились разорванные одеяния, сломанная ветхая мебель, скрипучая постель и необычайно чарующие и возбуждающие женские стоны. Портило происходящее только один неоспоримый факт. Моя отсутствующая рука, но и к этому я привык очень и очень скоро, потому как безупречное женское тело и ласковый голос не давали расслабиться ни на секунду. Всё слилось в единый калейдоскоп похоти и разврата, который разбавлялся всполохами густой тьмы.