Стая превыше всего.

По сути, Черная Заводь представляла собой правильный квадрат, на каждом углу которого возвышалась округлая башня, и при этом каждая из четырёх башен были выше надвратной, что защищала непосредственно вход в сам замок. Расположенные на правильном удалении друг от друга, их защитники могли без особых усилий прикрывать своих товарищей стрелами, если бы враг попытался взять штурмом одну из них. Мощные, крепкие, надежные — они были основой защиты Черной Заводи, а потому, когда с одной из них на воинов градом посыпались стрелы, гарнизон опешил.

Не успев толком ничего осознать, они испытали еще больший шок, когда для них стало ясно то, что и вторая башня начала засыпать их стрелами.

В тот миг, когда первый солдат свалился со стены, сжимая торчащий из груди арбалетный болт, Расс уже оказался возле крепостной стены и прыгнул вверх, после чего повис на стене, просунув пальцы в щели между камнями. Леман оскалился в предвкушении близкой схватки, обнажая клыки, а его тело уже рвалось вперед в очередном рывке. Прыжок был невероятно сильным, в связи с чем примарх в одно мгновение оказался на вершине стены и обнажил меч, в то время, как одичалые продолжали осыпать вражеских солдат стрелами.

Широкий взмах Льда снес сразу несколько голов с плеч, а удар могучего кулака обратил еще одну в кровавое месиво. Словно огромный волк, дорвавшийся до желанной добычи, примарх ворвался в самый центр вражеского строя, широкими взмахами клинка и ударами кулака сея вокруг себя только смерть и разрушение. Лед пел в его руках, когда его лезвие обагрила кровь, а бездыханные тела падали со стены во внутренний двор замка. Сияющие руны на доле меча разве что не полыхали синим огнем, и казалось, что от него кровь в жилах обращалась в лёд.

Примарх был в своей стихии, и пусть эта мелочь никак не могла считаться хоть сколько-нибудь достойным соперником, на данный момент ему было достаточно и этого. Как и всякий воин, он упивался боем, подчас намеренно подставляясь под тот или иной удар противников, чтобы просто вспомнить — каково это, снова оказать в эпицентре событий.

Стрелы перестали лететь, и одичалые, яростно ревя словно стая медведей, хлынули из захваченных башен, сминая остатки вражеской обороны. Под крики ужаса, что слышались с внутреннего двора, они устремились к оставшимся башням, прикрываясь от летящих на них стрел захваченными щитами. Шаг за шагом, ступень за ступенью, пролет за пролетом — они давили неприятеля до тех пор, пока защитников и вовсе не осталось.