Венера на половинке раковины. Другой дневник Филеаса Фогга

Все буджумы в этой Вселенной были входами в другие миры, и если корабль затягивало в один из них, он мог навсегда затеряться в лабиринте бесчисленных связей. Или же, если его экипажу везло, то судно могло выбросить назад в эту Вселенную.

Корабль Хунхоров стремительно сокращал расстояние. Медленному грузовому кораблю было трудно уйти от него далеко вперед. Единственным спасением Саймона, нравилось ему это или нет, было добровольно нырнуть в буджум. Он сомневался, что капитан корабля Хунхоров рискнет последовать за ним.

Еще миг, и он нырнул в полную черноту. Никаких звуков не было. Все вокруг как будто замерло. Спустя долгие часы, которые наверняка длились всего несколько минут, – если бы в этом месте существовало время, – ему показалось, что он тает. Пальцы рук и ног удлинялись и одновременно утрачивали былую форму. Его голова свешивалась на одну сторону, поскольку шея вытянулась куда-то далеко-далеко. Она свалилась на бок и продолжала падение. Она пролетела мимо его тела, затем мимо пола и, наконец, провалилась в бездонный космос.

Саймон попытался было поднять руку, чтобы схватить ее на лету, но его рука не смогла ничего нащупать на протяжении бесконечных миль.

Кишки изящно выплыли из его тела, и спустя какое-то время обвились вокруг его головы, которая все еще продолжала падать. Вкус у них был говенный. Анус подпрыгивал на кончике его носа. Печень вклинилась между головой и ухом. Он не знал, какое это ухо, потому что понятия не имел, какая сторона правая, а какая левая, где верх, а где вниз, что находится внутри, а что снаружи.

Он решил, что его голова падает не то влево, не то вправо, он же пытался поймать ее не той рукой. Одна из его рук не желала вытягиваться, поэтому он перенаправил все свои усилия на нее. И схватил нечто похожее на язык Анубиса, длинный, осклизлый орган. Ощупав его по всей длине, он отдернул руку. Либо язык у пса вырос, либо Анубис превратился в сплошной гигантский язык. Саймон тут же пожалел, что пошевелил рукой. Казалось, будто он наощупь пробирается по собачьим кишкам.

Что-то коснулось тыльной стороны его ладони, что-то пульсирующее, отчего по его телу пробежала вибрация. «Сердце Анубиса», – подумал Саймон. Он не стал убирать руки, и когда сердце начало выскальзывать, сомкнул вокруг него пальцы. Это был единственный узнаваемый предмет в этой ужасной Вселенной. Саймон был вынужден вцепиться в него, чтобы не сойти с ума. Только собачье сердце спасало его от чувства одиночества, только оно дарило ощущение безопасности.