Изгой

Ты, как никто, имеешь право знать, во что ввязался, — сказал он и, смущённо потерев лоб, начал рассказывать: — Видишь ли, у меня была связь с Марией, дочкой барона…

— Дело молодое, ничего страшного, — приободрил его я. — Если она совершеннолетняя, конечно.

— Конечно, совершеннолетняя, за кого ты меня принимаешь? На выданье даже, — обиженно воскликнул он и поморщился. — Но тут такое дело… Наша связь открылась и меня хотели женить.

— Ну так и женился бы, какие проблемы? Дочка-то, поди, не уродина, раз ты на неё запал?

— Да нет, там всё в порядке, — он изобразил жестом песочные часы.

— Ну а что тогда? С будущей тёщей характером не сошёлся? — пошутил я, но оказалось, попал в точку.

— Да в том и дело, что сошёлся, — вздохнул он и, сделав драматическую паузу, добавил: — Слишком близко. Дочка, похоже, в маму пошла.

«Как я и думал, — злорадно заметил Мишенька. — Ваш новый знакомец — низменный прелюбодей. Вы, сударь, собираете вокруг себя самую грязь.

— Вот это ты дал, — восхитился я, проигнорировав Мишенькино замечание. — С бабушкой, надеюсь, не замутил?

Здесь мы прервались, чтобы не посвящать официантку в интимные подробности рода Боде-Колычовых. Продолжили уже под салат из раковых шеек.

— Нет, что ты. Агнесса Филипповна — милейшая женщина и до сих пор мне благоволит. А вот сам барон в ярости. Объявил меня врагом рода, пообещал сначала разорить, а потом лично запороть на конюшне.

— Скажешь тоже, разорить, — усмехнулся я, смакуя острый пикан. — Много ли с тебя взять?

— Ну, много не много, а кое-что есть. Я, знаешь ли, далеко не бедствую. Но в том то и дело, что он нацелился на состояние дядюшки.

— А дядюшка твой каким боком здесь оказался?

— А таким, что не так давно объявил меня своим единственным наследником. Своих детей-то он не нажил. То есть когда дядя преставится, вся его торговая империя отойдёт мне.

— И что? Не будет же барон беспредельничать? Дмитрий Иванович всё-таки уважаемый человек.

«Пожалованное дворянство не наследуется, — голос Мишеньки звенел от торжества справедливости. — А простолюдина барон в любом суде разделает под орех. И поделом, мерзавцу! Будет знать, как совращать честных женщин»

«А не до хрена ему будет за разовый адюльтер?», — уточнил я, мысленно возмутившись.