Изгой

«Компенсацию за поруганную честь Рода определяет потерпевшая сторона, какую посчитает достаточной», — посвятил меня Мишенька в тонкости местной юриспруденции.

«Даже если это поставит под сомнение благодетель супруги и дочки?»

«Состояние Менделеева того стоит... наверное», — слегка неуверенно ответил Мишенька.

«Тогда цена такой Родовой чести — ломаный грош!», — припечатал я и не стал больше с ним разговаривать.

— Пожалованное дворянство не наследуется, — повторил Дмитрий с печальной миной, налил себе, выпил один и добавил уже гораздо спокойнее.

— Но я знаю, что делать.

Я вопрошающе изогнул бровь.

— Получить собственный титул, — ответил он на невысказанный вопрос. — Тогда мы будем с бароном на равных. Почти.

Прозвучало, как план.

Он говорил без экспрессии, с уверенностью человека, поставившего перед собой цель и знающего, как к ней прийти. Мне даже «Инсайт» не понадобился, чтобы это увидеть. Осталось узнать подробности. Не из праздного интереса, а потому что передо мной стояла приблизительно та же задача.

С армией-то меня прокатили, и нужен был альтернативный вариант.

К тому времени принесли горячее, но ни попробовать рябчиков, ни продолжить беседу мы не смогли. С улицы долетели крики мальчишек-рекламщиков.

— Смоленский вестник, экстренный выпуск! Зверски убита семья Смолокуровых с домочадцы! Усадьба горит!

— Пропал младший граф Смолокуров! Наследника рода подозревают в убийстве!

— Особый отдел жандармерии ведёт расследование! За информацию о Михаиле Смолокурове объявлена награда!

— Ты чего? — спросил Дмитрий, увидев, как у меня мертвеет лицо.

— Михаил Смолокуров — моё настоящее имя, — бросил я и, опрокинув стул, выбежал из ресторана.

Глава 16

— Сдачи не надо, — буркнул я, сунув мальчишке-рекламщику пять рублей, и забрал у него экземпляр «Смоленского Вестника».

Развернул. Весь титульный лист был посвящён трагическому происшествию в имении Смолокуровых.

На фотографии крупным планом пылала усадьба. Из окон вырывались языки пламени, в небо уходил густой чёрный дым, пожарные в касках тушили огонь из брандспойта.

У фонтана стояла машина с красным крестом, санитары тащили носилки, накрытые простынёй. На мраморной крошке уже лежало несколько тел. Тоже накрытых. Рядом с фургоном без опознавательных знаков трое в штатском ждали, когда уймётся пожар.

К горлу подкатил ком, на сердце заскребли кошки, кулаки сжались так, что ногти впились в ладонь. Верить отчаянно не хотелось, но факты — упрямая вещь. Я только что потерял вторую семью.