Изгой

Тех, кто меня любил, оберегал… заботился обо мне. Хорошо, пусть не обо мне — о Мишеньке, но сути дел это никак не меняло. Там погибли близкие люди, которых я знал и к кому мог обратиться за помощью. Единственные близкие люди...

Меня заколотило от новой боли утраты, но больше от гнева. Кто-то должен за это ответить. И мне срочно надо туда. Чтобы на месте со всем разобраться.

«Конечно... Едемте, — поддержал меня Мишенька, со скрытым рыданием в голосе. — Быстрее… такси… Ой что это?»

«Ты тоже их видишь?», — удивился я.

Ответа не дождался. Похоже, мелкий просто кивнул.

В голове появилась трёхмерная картинка весов — две прозрачные чаши, подвешенные на цепях на одном коромысле. С похожими обычно изображают Фемиду — богиню законности и правосудия — но у меня они про другое. Одна чаша была заполнена красным раствором до самых краёв и сильно перевешивала вторую, где на донышке зеленела узкая лужица.

Это открылась новая суб-способность «Инсайта». «Весы шансов».

«И что они означают?» — продолжал недоумевать Мишенька, на время отвлёкшись от переживаний.

«Сигнализируют, что решение мы приняли хреновое. Видишь, отрицательная чаша, как перевесила? И она красная. Девяносто семь процентов, что возвращение вылезет нам сильно боком».

«Это всего лишь глупая картинка у нас в голове! — неожиданно вспылил он. — А там мои родители! Мёртвые! Мы просто не можем не ехать!»

Мишенька держался лучше, чем ожидалось, но сейчас почти истерил. Его чувства я разделял и понимал, как никто. Поэтому не стал огрызаться.

Но и своим Дарам привык доверять.

«Погоди. Дай подумать», — практически попросил я, стараясь придать интонациям мягкость, чтобы его успокоить.

Не помогло.

«Это всё из-за вас! Если бы не вы, родители были бы живы! Ненавижу вас! Ненавижу!», — в сердцах выкрикнул Мишенька и ушёл в себя. Горевать.

Я же, с камнем на сердце, принялся качать ситуацию дальше.

Внимание привлёк ещё один снимок в газете. Поменьше и похуже качеством — его сделали со стороны въезда в поместье и разместили ближе к концу статьи.

Крупное зерно мешало разобрать детали, но кое-что удалось рассмотреть. Ворота с цветочным рисунком, вывороченные внутрь. У кромки леса — силуэт бронехода, с гербом моего Рода и дырами пробоин на корпусе. Участок дороги с воронками, как после бомбёжки. Всё это — явные последствия боя с применением тяжёлой техники и крупных калибров.

«И после такого они подозревают в убийстве меня?! Да тут не меньше взвода работало!»

Похоже, последнюю фразу я сказал вслух.