Демоны должны умереть 2

Если уж и говорить с этим «управляющим трастовым фондом», то хоть буду знать о чем.

– Я провожу.

– Я…

– Ника.

Я закатила глаза. Наверняка ведь что-то задумал…

Парк перед домом почти перестал походить на оставшиеся без ухода заросли. Сухие деревья повалили, какие-то вьющиеся стебли обрезали, лишние ветки подровняли, гнилые упавшие стволы и старые листья вычистили. В другой день я бы порадовалась за Марата, который сейчас вместе с дочкой граблями расчищал от листьев уголок парка в отдалении. В любой другой, но не сегодня.

– Слушай, Ник, я понимаю, ты зла на Марата, – начал было старик, стоило нам выйти к прудам в пока еще заросшую часть парка, – но не нужно злиться так сильно.

– Может, мне его еще похвалить, а?

– Не в этом дело. Не трать на это силы. Да и… Слушай… В общем, я не знаю, что там после себя Владимир оставил, но заметь – Марата взяли в оборот еще до его смерти. И это – серьезные люди. Очень серьезные. Ты ведь… Земли под заводами Афанасия ведь не проданы, так?

– Если верить этому умнику.

– Не думаю, что он мог бы соврать тебе, – терпеливо продолжил Георг, – да еще в доме.

– И? К чему ты вообще?

– Ника, если речь идет о долгах, о большой сумме… Как думаешь, почему Марат просто не продал эти участки земли?

Я пожала плечами.

– Потому что дурманщику этого не дали бы сделать?

Георг скривился.

– Только если бы он был бы не в себе на момент совершения сделки. И то поди докажи потом.

– Шуйский говорил, что он как опекун не имел на это права, да и все. К чему ты клонишь? Говори толком.

– Любые запреты, Ника, можно обойти. В том числе и опекунские ограничения, были бы деньги и желание... Но этого никто делать не стал. Возможно, нужна была именно земля. Я попробую узнать насчет дурмана, насчет синего лотоса, попробую понять, кто его продавал и не мог ли именно ему задолжать Марат. Но, Ника, боюсь, тут замешаны серьезные люди, не желавшие светиться из своих резонов.

– Ага, серьезные люди, подкидывающие неподписанные записки.

Георг развел руками.

– Может быть, отправитель рассчитывал, что ты выгонишь Марата Евгеньевича из дома и он лишится защиты, даваемой особняком.

Я фыркнула.

– Не смеши меня. Этот надутый индюк поднимал на тебя руку, а ты это терпел. А вот теперь, когда вместо индюка – ощипанная курица, ты защищаешь его. С чего это?

Георг отвел глаза.