Демоны должны умереть 2

– Имел несчастье выяснить… – буркнул Голицын. – И что это меняет?

– Не думаю, что ее можно заставить говорить хоть о чем-то. Расскажет сама, если поймет, что защищать ей некого.

Голицын возвел глаза к потолку.

– Ника, у нас нет уймы времени на перевоспитание боевых магов! Нам нужны доказательства того, что местные полицейские нарушают закон. И быстро! Иначе вас с Оберихиными вместе признают предателями родины, между прочим. Потом будет Совет, будут проблемы…

Дверь открылась, и вышла Анна Михайловна.

– Имплантация прошла успешно.

Голицын фыркнул.

– Думаете, что Савойская из-за одного воспоминания проникнется к вам доверием?

– Едва ли. Но, думаю, стоит дать ей время и возможность над всем поразмыслить. Уверенна, она примет правильное решение.

– А если нет, то я сам с ней поговорю, – мрачно отозвался Голицын, – без свидетелей.

– Анна Михайловна, может быть мы и правда съедим мороженое, – предложила я, игнорируя выражение лица трибунальщика, – а вы передадите образы визитеров Сивого Марату и Александру Витальевичу? Ну и словесный портрет не помешал бы.

Менталистка поджала губы.

– У меня прием вообще-то.

– Который вы наверняка разнообразите новым астральным внушением?

Я такому трюку так и не научилась, кстати. Не очень-то и хотелось, на самом деле. Но коль она как-то ухитрилась использовать мои воспоминания к своей пользе, то пусть теперь помогает.

Анна Михайловна вздохнула.

– Хорошо, идемте.

В холле лечебнице сегодня было многолюдно. Кто-то из посетителей общался с девушками у входа, кто-то говорил по смартфону, кто-то успокаивал плачущего ребенка… Много людей.

Парк, однако, оказался почти пуст. Парк с небольшим фонтаном, тенистыми аллеями, частыми лавочками – и грузовиком, из фургона которого и правда торговали чем-то ярким и холодным.

– Я буду клубничное! – Света, стоило нам подойти, потащила к фургону сидевшего на скамейке Марата. – А вы?

Я пожала плечами. Честно говоря, у меня вообще никаких представлений о том, что это такое на витрине и почему «это» набирали ложкой в шарики, а шарики накладывали в рожок.

– Ореховое, клубничное, – начал Марат, – а вам, господа?

– Спасибо, не надо, – почти хором отозвались мы втроем.

– Моложеное – вкусное! Всем надо вкусное! Всем – клубничное!

Голицын не сдержал усмешки. Покрасневший Марат явно пытался решить, нужно идти на поводу у дочери или нет.