Ночной полёт

Ни прутья метлы, ни деревянная, полированная рукоятка «Чистомета» не давали отраженного сигнала, достаточно сильно длятого, чтобы его засекли приемные антенны. И только отметка от мантии-невидимки ярко светилась на экране - серебряная ткань отражала радиосигнал куда лучше, чем станиолевые ленты, клубки которых стрелки многомоторных британских бомбардировщиков выбрасывают за борт, сбивая операторов ночных перехватчиков. Правда, сигнал был совсем слабый – меньше, чем от любого цельнометаллического самолета. Но это не сбило с толку опытного оператора -немецкие асы-ночники не в первый раз встречались с подобными вещами.

Контакт, герр Хауптманн! Сигнал нечеткий, размытый. Это «Москито», чтоб я лопнул!» Все было ясно без слов. Над верхушками буков Льежского бора, медленно крался самый ненавистный пилотам-ночникам Люфтваффе самолет – деревянный английский разведчик «Москито». На этот раз экипажу «Юнкерса» крепко повезло – обнаружить радарный отпечаток этого самолета почти невозможно. Он дает очень слабый отраженный сигнал - поэтому «Москито» так легко проникают сквозь заслон ночных истребителей, оснащенных радарами.

Если упустить британца – он подберется к заводам на окраине Льежа и там, внезапно набрав высоту, включит мощный радиопередатчик, давая пеленг банде «Ланкастеров», «Веллингтонов» и «Стерлингов», идущих где-то высоко за облаками. А дальше - из-под его самолёта-наводчика сорвутся осветительные бомбы, и штурмана высотной армады безошибочно, наверняка, положат смертоносный груз на ярко подсвеченную цель.

«Юнкерс» снизился. Белая отметка, схваченная крестиком радиолокационного прицела, кажется, и не подозревала, что на нее смотрят четыре тридцатимиллиметровые пушки.

Еще…еще немного…. Пора! Летчик толкнул вперед рукояти сектора газа и одновременно нажал гашетку. Самолет затрясся. Отдача четырех «тридцаток» пронизала корпус «Юнкерса» волной вибрации.

***

Первая очередь прошла над ухом Марго, и почти сразу же она услышала рев самолетных двигателей. Девушка инстинктивно направила метлу вверх, но именно этого и ожидал опытный пилот Люфтваффе, ас, на счету которого было уже две дюжины побед в ночном небе.

Пилот взял штурвал на себя, слегка приподнимая нос, и ещё дважды нажал на гашетку. Веер светящихся трасс снова расцветил ночное небо.

Снаряды даже не успевали разорваться – их взрыватели не реагировали на такую хрупкую преграду, как девичье тело, и трассеры пестрым, изумительно красивым букетом лопались метрах в 20 за целью.