Гиперион восхождение

Мои глаза постепенно привыкали к темноте, и я начал различать очертания стен и земли. Вдалеке был заметен тусклый свет факелов, как будто там находился еще один проход, ведущий куда-то дальше.

Но я шел все дальше и дальше, и вскоре услышал глухой звук ударов и грохот. Он становился все громче, пока, наконец, я не вышел в огромный, темный зал.

Здесь настолько темно, что я соврешенно ничего не видел. Лишь тусклый свет факелов вдалеке указывал на то, что здесь находились люди. Я слышал голоса, стук молотов по камню и грохот падающей руды.

Подошел ближе к источнику звука и увидел группу людей, работающих инструментом по камню, отбивая куски руды. Их лица были закопчены, в глазах — усталость и отчаяние.

Остановился неподалеку и присмотрелся к ним. Они работают усердно, без передышки как машины. Их лица не выражали ни радости, ни печали, ни удивления. Они как будто давно свыклись с этой тяжелой жизнью. И я понял, что теперь и я — один из них. Один из этих забытых людей, которые живут в темноте и трудятся до последних сил.

Вспомнил прошлое, битву, свободу, и у меня в груди зародилась холодная пустота. Я был сломлен.

Присел на землю и посмотрел на рабочих. Их усталые лица отражали моё собственное отчаяние. Похоже, отсюда уже не выбраться.

В этот момент почувствовал, как на плечо легла тяжелая рука. Обернулся и увидел грубого, закопченного человека с мозолистыми руками и проницательным взглядом.

— Новичок? — прохрипел он.

— Да, — ответил, не поднимаясь.

— Добро пожаловать в ад, сынок, — сказал человек и ушел в темноту.

Остался сидеть один, окруженный темнотой и глухим грохотом шахты. Понимая, что теперь жизнь изменилась навсегда. Стал рабочим, одним из многих в этом беспросветном подземелье. Попытался вспомнить свою прошлую жизнь, но она казалась уже такой нереальной, как сон, который давно позабыл. Один, в этой темноте, и у меня не было ни надежды, ни цели. Моя жизнь теперь состояла из одной лишь усталости, боли и безмолвия.

Но внутри меня еще теплилась искра сопротивления. Я не хотел смириться с этой судьбой.

Я хотел жить и вернуться на свободу, ибо у меня всё ещё оставались планы на эту жизнь. Задумчиво встал и посмотрел на рабочих. Они продолжали трудиться в темноте, не обращая внимания на меня. Но я видел в их глазах то же отчаяние.

Подошел к ближайшему рабочему и спросил: «Как долго мы будем здесь работать?»

— Пока не умрем, — ответил он грубым голосом.

Но я не удивился, ибо уже понимал, что в этих шахтах нет ни свободы, ни надежды.