Дионисов. За власть и богатство! - II

Здания старые, лет тридцати-сорока, не меньше. А замок Замойского вырастал впереди. Он казался всё больше и больше, нависая над дорогой и хибарами черни. Именно хибарами — прислуга у «барей» жила, судя по всему, в максимально хреновых условиях.

По правую руку в километре тянулся горный кряж — куда-то туда по просёлочной дороге должен был вырулить Рустам на Антилопе Гну. Эх, всё же, криво мы рассчитали по карте. Далековато — почти километр. Конечно же, пистолета-пулемёта оттуда не хватит.

Да и вообще, вдруг вспомнил я — большинство стрелковых орудий в этом мире не бьют на дальность выше одного-двух километров.

Тут тебе дальнобойные гаубицы и противотанковые орудия бесполезны. Только ближний бой.

Мы остановились у вторых ворот — за сотню метров перед имением. Там раскинулся небольшой сад, Башня возвышалась на уровне пятого этажа. И как только красный кадиллак Замойского проехал через ворота, короткая автоматная очередь расчертила улицу.

— Ложись! — заверещал Замойский.

Степан едва не въехал в бампер кадиллаку.

Интересное бы тогда ДТП получилось, подумалось мне. Хотя больше всего я почему-то запереживал про лошадей. Видимо, потому что помнил откуда-то, что раненая лошадь порой способна наделать куда больше делов на поле сражения, чем пуля ранившего её стрелка.

Где-то в кустах у замка стонал и хныкал раненый подручный. Оттуда раздалось два выстрела в сторону окна на последнем этаже башни.

На узком окне виднелись приделанные на старинный манер решётки из кованых лент — неплохая средневековая броня, как раз, чтобы ствол выставить.

А шальная пуля из чего-то некрупнокалиберного вполне в таких лентах увязнет.

Замойский тут же юркнул под приборную панель.

— Дура! Больная! Александр, сделай что-нибудь!

За спиной Макшейн прошепелявил внучатому племяннику:

— Чего стоишь, болван! Снимаешь? Хорошо! Такие кадры!

Я не торопился ничего делать. Наблюдал, как к Замойскому подбежал, на корточках, перебежками от укрытия к укрытию какой-то лысый мужичок, судя по одежде, похожий на камердинера.

Видимо, докладывал ситуацию.

Ситуация, очевидно, была крайне, крайне хреновая. Замойский вскочил, обернулся на меня и проворчал:

— Она ранила моих людей! В ноги! Вы мне будете должны мне двух бойцов!

Я усмехнулся.

— Как будто бы это я в этом виноват. Замойский, выбирай более безопасных девушек для кражи в своё имение! Предупреждал же. Смертоносная Дева же.

Похоже, меня услышали, и из башни донёсся голос Ангелины:

— Александр! Это ты?

— Ага! — крикнул я в ответ.