Зона затопления

Потому что он очень сильно уважал меня и вообще всех нас. А братьев с их вождем, наоборот, на дух не переносил. Однако переть на Церковь в последний и решительный бой ему и всей его жестяной компании абсолютно не улыбалось.

Поэтому они соглашались помогать материально. В разумных, естественно, пределах. Но об остальном мы должны были думать сами... то есть, конечно же, думать сам должен был я.

И когда мой энтузиазм уже практически выкинул белый флаг, а пофигизм раздумывал, стоит ли ему брать пленного, на мой электронный адрес пришло письмо.

Очень короткое. Всего два слова.

«Предлагаю встретиться».

Однако мегалаконичность послания нашла самый живой отклик в моей душе. Потому что пришло оно от все того же ренегата в братских рядах.

Живее всего прочего на послание откликнулась моя паранойя - прошлый раз ей категорически не понравился. Вроде бы очевидная тактическая виктория едва не привела к полному стратегическому звездецу. И это наводило на мрачные мысли об изощренной провокации, созревшей в гениальном мозгу верховного брата.

Но я со своей паранойей соглашаться не торопился. Если бы прошлый раз был задумкой Георгия, то с его стороны это выглядело как умножение сущностей. Зачем такие сложности, когда Дашку можно было просто вернуть в ответ на просьбу Полковника? Георгий, конечно, псих, но не до такой же степени.

В любом случае, на встречу надо идти. Конечно, не на пустырь в какой-нибудь лесосеке, а поближе. Но не в «Катьку». Уж коли Георгий там завсегдатай, то ему запросто могут стукнуть.

Однако в Питере хватает и других заведений. Например, «Чебурашка» на Владимирском.

У этой чебуречной в совладельцах - кто-то из жестянщиков, поэтому вышибалами там - парочка боевых големов. И посетители всегда ведут себя словно зрители в большом зале консерватории. Разве что не хлопают и на бис не вызывают. И Георгий туда не суется - понты в дверь не пролазят. В этом он, кстати, полный дурак. Хоть и умный. Потому что чебуреки там готовят просто обалденные.

Здание «Чебурашки» знавало лучшие времена.

Как, впрочем, и весь город. Когда вода еще не плескалась на уровне второго этажа, а люди не боялись, что им отрежут голову на ближайшей крыше. Покраска на фасаде местами осыпалась, и из-под нее проглядывала древняя штукатурка. Словно ребра из-под гнилого мяса у киношных зомбей. Широкие окна, формой напоминавшие арки, если и мылись со времен потопа, то разве что еще того потопа, библейского.

Однако внутри было мило и уютно.