Зона затопления

И что Скворец напрасно беспокоится, потому что послушников в большой мир не выпускают, а значит шансы сестры оказаться по ту сторону его коллиматорного прицела сильно преувеличены. А в следующий момент звонок в окно заставил нас засуетиться, словно грешников на адской сковородке.

В окно же позвонили потому, что в дверь Машке звонить неудобно. Она, конечно, и умница, и красавица, но все же пустельга - птица семейства соколиных. В старые, еще домагические времена, ее бы назвали фамильяром - питомцем, способным дать в сообразительности фору иным «быкам», умеющим только жрать, трахаться и бить в морду.

Многие ее и сейчас бы так назвали, но только не серьезные исследователи. Они слово «фамильяр» на дух не переносят - для них оно слишком казуальное. Животное-компаньон - уже лучше. Но правильнее всего - паранормальный биологический контактор. Поэтому серьезных исследователей никто не любит. Кроме них самих.

Справедливости ради следует заметить, что контакт между Синицей и пустельгой в самом деле присутствовал.

Телепатия или магия разума - о его природе мы до сих пор спорили. Но важны не слова, а суть. Синица даже умела смотреть глазами птицы. Но только если та недалеко. Нынешние полсотни километров до колхоза прямой контакт исключали, однако доставить записку и позвонить в окно для Машки было проще, чем Жару сжечь яичницу. Собственно, ради нее звонок там и установили. Хотя если бы один из двух наших спутниковых телефонов не накрылся, то и записка бы не потребовалась.

Гласила же она следующее: «Саша, не мог бы ты к нам приехать? Если возможно, поторопиться? Ситуация может потребовать твоего присутствия. М.». Буква «М» означала Мерлин - сетевой ник Полковника еще с тех пор, когда о магии писали исключительно авторы фэнтези. А наличие слова «поторопиться» означало, что нужно поторопиться. То есть вот прямо сейчас брать ноги в руки и мчаться ужаленным в жопу носорогом, потому что Виктор Иванович попросту такими словами не разбрасывается. И мы помчались.

Несмотря на темень. Хотя что нам темень, таким передовым и прогрессивным.

Наша безотказная плоскодонка гнала полным ходом, выдавая все свои 11 километров в час. Хотелось бы быстрее, но быстрее она не умела. Мимо проплыли Финляндский вокзал, Петропавловка, после чего мы вышли на Малую Неву и уже из нее - в Залив. Залив был тих, словно буйнопомешанный после десяти кубиков аминазина. И это радовало - в гробу я видел удовольствие скакать по волнам.