Опричник-2. Канцелярия Государственной Безопасности

В кои-то веки беспределом, в смысле, зачисткой, я занимаюсь с полного благословения и разрешения главы опричников князя Александра Алексеевича Вяземского. А полицейские набегут, время отнимут, пока будут выяснять законность нашей операции. Оно мне надо полночи отношения выяснять? Нет.

Поэтому пришлось дружески объяснить графу, что он не прав. Матвей Савельевич не сразу впечатлился, но довольно-таки скоро стал покладистым. Особенно когда на его глазах моя команда рассредоточилась по семейному этажу, без стука проникая в комнаты домочадцев.

Когда оттуда стали раздаваться испуганные крики, Жарко и вовсе сник.

Оно и понятно, сложно остаться равнодушным, когда не видишь, что происходит с женой и детьми за дверями. А там ничего хорошего и не происходило. В смысле, отряд всего лишь обезопасил семейство от необдуманных действий, но сделал это показательно, чтобы старый граф впечатлился.

А вот сейчас, видимо, жадность снова берёт верх над разумом и желанием жить слегка обедневшим, но почти целым.

Жарко изучил документы, которые я ему показал и завопил, потрясая бумагами:

- Это незаконно! Я это никогда не подпишу! Ты что о себе возомнил, мальчишка?

И куда только страх за семью и собственное здоровье делся.

Интересно, если поставить его перед выбором: жизнь сына-наследника и деньги, что он выберет?

- Ты мне говоришь о законе, предатель? – спросил я, не повышая голоса.

Я смотрел в заплывшие жиром глаза партнёра моей семьи. Человеку, который сидел за одним столом с нами, ел и пил, пользовался доверием и расположением.

Тому, которого с дорогой душой в любое время дня и ночи мы всегда принимали с радушием, которому верили. И который продал нас за копейку. Да, за золотую копейку. За очень много золота.

Как же хочется залить всё это золото в жирную глотку, чтобы нажрался от души, захлебнулся своей жадностью.

Перед глазами вспыхнуло яростное пламя, я смял в кулаке золотое перо. Что-то треснуло, но я не обратил внимание. Вышел из-за стола и остановился напротив графа Жарко, который снова с первобытным ужасом смотрел на меня.

Лишь теперь я ощутил жар в собственном теле и понял, что проснулась жажда убийства. Вместе с голосами предков, которые нашёптывали: «Убей, убей, убей предателя!»

Жарко нервно сглотнул, пытаясь отползти от меня подальше, но запнулся о подол собственной рубахи и шлёпнулся на спину, завозился на полу, напоминая неуклюжего жука.

Я сжал кулаки, приводя дыхание в норму, борясь с собственным деланием раздавить гадину прямо сейчас.