Восход Проклятой. Второй том.

Я по-прежнему пыталась понять их структуру и смысл, вместе с Гвин пробегая глазами по тексту, но ощущала беспомощность, понимая, что разум попросту не знает о том, чем запись может быть. Точнее, я осознавала, что подобное являлось либо хитроумным шифром, решить который я оказалась не в силах и на которых тратилось наше далеко не безграничное время, либо перед нами предстала некая своеобразная карта. Но ведь здесь нет и подобия картографического искусства, никаких привычных мне изображений лесов и полей, не отмечен никак ни один ориентир, не были указаны стороны света.

Скорее, свертки бумаги оказались похожи на нелепые попытки в создание чего-то столь грандиозного, как новый язык… Или нечто схожее с этим в своей исключительно самонадеянной натуре. Глаза Гвин дрогнули, прервав мои рассуждения и частично дав мне ответ. Она поняла, или начала понимать. Губы девушки неслышно шептали слова, произнесенные по слогам и раз за разом возвращаясь к случайным места на пергаменте, идя вовсе не с лева на право, а казалось бы, абсолютно случайно. Руки беспокойно поглаживали края бумаги, иногда останавливаясь на, как мне казалось, ничего не значащих закорючках, приманивая к себе взгляд девушки. Я ожидала, что она пробудет в таком состоянии еще достаточно долго, разгадывая этот странный шифр, но внезапно, когда прошло всего несколько минут она выпрямилась, чуть было не разорвав послание надвое, руками тоже разведя в стороны. Оглянувшись назад, она пристально смотрела в лес несколько секунд, словно ожидая чьего-то появления или вовсе вспоминая о том, что она видела по пути. Когда, казалось, все уже закончилось и девушка отвела взгляд ее пальцы быстро разорвала послание в клочья, бросая остатки бумаги в тлеющие угли, разжигая легкий огонек, вмиг схватившийся за клочья, сжирая их за считанные секунды, после чего, вновь исчезая среди углей. Теперь, я очень хотела верить, что Гвин точно знала что нужно делать, поскольку на бумаге что лежала в сумке вряд ли хранилась столь же опасная и важная информация, как та, что смогла узнать Гвин. Глаза девушки пристально всматривались сквозь деревья еще в течение нескольких, весьма продолжительных, секунд, после чего, она повернулась ко мне, наконец встречаясь с страждущими правды глазами, которые практически молились на то, чтобы услышать правду или хотя бы понять, что же такое смогла прочесть Гвин в этих странных, непонятных записях.