Восход Проклятой. Второй том.

В воодушевленной пляске пройдясь среди замедляющихся, сомневающихся крестьян, до которых добрались мои чары, разбившие основы их подчинения, я резала им глотки, взмахивая клинком и пробиваясь к месту, в которое меня вели высшие силы, по пути собирая за собой все больше алых змеек, которые сближались с моими шагом, путаясь под ногами, ползая по рукам и телу, помогая становится все выше, выше и выше, вздымая на пьедестал из алой кров, позволив наконец оказаться выше, чем заблудишие во тьме люди, которые действительно вслушивались в мои слова, внимали жестокой правде, которая проникала в разум.

На их руках блестела кровь, такая же, что и на моих, мы были связаны с ними этой цепью, они оказались подчинены ей так же, как подчинялись еретичке. Я пронзала своим взглядом сразу десяток сердец и душ, впиваясь в их плоть, заставляя оторвать зачарованные взгляды от своей хозяйке. Разум мой, самостоятельный и чистый, оказался потерян под благословенной силой, дарованной Близнецами. Во мне говорил Их глас, во мне пылала Их ненависть, во мне шептали Их мысли и Их стремления. Сейчас не осталось такого человека, как Лизастрия Рихтер. Я стала продолжением божественной руки, лезвием клинка, оплотом веры, призванная покончить с рожденной здесь ересью и очистить благословенные земли Империи. Мой голос я направляла ввысь, зная, что говорю вовсе не с бездумными мешками плоти и кожи, а с единственной властной над ними, с ложной проповедницей, что вела их на убой, затуманив мысли сказками о возвышении, о новой жизни среди богов, созданных из людей. Какая же отвратительная, низменная ложь, не имеющая с правдой ничего общего! Праведный гнев кровью расчистил пространство вокруг меня, позволив, подобно оратору, остаться на алом помосте, притянув к себе взгляды сотен и сотен крестьян, словно зверье идущее из леса, не переставая ни на секунду шагать по зову своей госпожи. Но сейчас, словно послушный скот, они замерли, взирая на меня, на бьющиеся в воздухе потоки алой крови и свет, исходящий из моих распростертых в стороны рук. Не остановились только лишь рыцари, которые начали продвигаться к отцу, и те немногие, среди крестьян, но превосходящие в численности всадников надежды, безумцы, вооруженные дубинами, мечами и кинжалами, что рвались внутрь экипажа, уже заколов двух стражников, отбросив их трупы в сторону, к ногам еще той части толпы, которая находилась под порочным проклятьем еретички, беснуясь вокруг повозки отца.