Эпоха пепла 3. И пришел Король

Паренек сделал несколько быстрых, но довольно предсказуемых ударов, от которых мужчина с легкостью увернулся; после же его кулак прилетел пареньку в подбородок — и через миг вокруг павшего уже засуетились слуги, которые, оттащив паренька в сторону, принялись приводить его в чувство водой из кувшина.

Столь же скоро потерпели поражение еще двое смельчаков. Однако следующий — невысокий толстяк с забавным брюшком — несмотря на свой неказистый внешний вид оказался не так уж и прост. Пара обманных движений, нырок в ноги — и мужчина поднимается на ноги, потирая ушибленный бок, а после хлопает победителя по плечу и уступает место для следующего бойца.

Всего пред глазами пирующих, явно довольных зрелищем, развернулось не менее десятка схваток. Некоторые из них были скоротечны, другие же заняли время. Соперники не использовали оружие или Волю — в ход шли только собственные кулаки и ловкость, поэтому в большинстве случаев дело заканчивалось разбитым носом или выбитым зубом, не более.

Наконец среди соревнующихся определился фаворит: здоровяк лет двадцати, который однако выглядел куда старше из-за своих внушительных размеров. Несмотря на то, что щеки парня едва-едва покрыл легкий пух, грудная клетка у него была как у быка, бицепсам же позавидовал бы любой ярмарочный силач, на потеху толпе тягающий тяжеленые ядра. Одним за другим парень отправил на пол трех оппонентов подряд — и даже не запыхался. Но желающие быстро кончились — да и кому охота было чувствовать себя на утро так, словно по нему проехалась груженая телега?

— Быть может, вызов Куме бросит один из южан? — раздался чей-то неровный голос, хозяину которого следовало бы подумать о том, чтобы на сегодня завязывать с выпивкой.

— Брось, — перебил его кто-то. — Разве не видишь — их лица без волосинки, словно у женщин, и бьются они не иначе точно также.

Остальные согласно закивали, Кенджи же ощутил неприятный укол по гордости. Разве мало среди его знакомых достойных бойцов и заклинателей? Здешние же, похоже, были полностью уверены, что любой, кто не вырос среди промозглых белых пустошей, не достоин считать себя воином.