Я Демиург

— Что, серьёзно? Когда? Почему я не знаю? — Начал попутно решать производственные вопросы По.

— Так, три дня как. Я из дому, свежий бутыль принёс. Но его тоже, — считай нет. Я хотел сказать, но Вы заняты были… — Грустно сообщил Хряк.

— Я же говорил, — начал отчитывать свина По, — как только, что-то заканчивается, — идёшь ко мне или к заму. Это понятно? Ладно, скажешь сколько потратил жидкости, — в зарплату компенсируем. А так, молодец! Хвалю за сообразительность!

— Спасибо Шеф! — Довольно захрюкала свинья, решившая нелёгкую, явно терзавшую её три долгих дня, дилемму.

— А где это чучело делось? — Удивлённо спросил По. — Но уходить на поиски не спешил, боясь упустить запертую в ловушку белку.

— Да тут я! Тут… — Еле, выговаривая слова, от снова наполненного едой рта, и запивая молоком козломорда, — я показался в проёме кухни. — Мешать вам не хотел. Я же понимаю. Работа, — есть работа…

Ну так что там? Будем биться, или мириться? Ладно, вы тут подумайте, а я пойду дожую, там всего-то два кренделька осталось.

— И я снова скрылся за перегородкой.

***

Очень жаль, но По, мириться не захотел…

Моргнув оставшимся глазом моему хорошо знакомому, ящеру Гене, он приготовился к финальному прыжку, загнанного в угол энта.

Ящерица резко легла на пол и крутанула своим быстрым хвостом, стараясь припечатать Михо об соседнюю стенку, как и обещал её одноглазый работодатель.

Но энт, несмотря, но то что всё ещё устало отмахивался своими опасными когтями в сторону наставленных на него тесаков, всё же сумел среагировать и взлететь, почти на два метра.

Где его уже заждался, дядюшка По.

Вложив всю свою злость за вырванный у него глаз в этот страшный удар, он припечатал бедную белку в стену напротив.

Оставив кровавое пятно на стене, Михо камнем упал на пол. Но По, не стал доверять случаю, и вспоминая недавнюю историю с восставшим из мёртвых курсантом, перекинул тесак с левой руки в правую и рубанул бедную белку, чудовищной силы ударом…

***

Я стоял рядом.

Смотрел как забрызгивая всё вокруг кровью, отлетала голова энта. И не мог пошевелиться. У меня опустились руки, онемели от ужаса ноги. На глаза выступили слёзы.

Ещё буквально три часа назад, я сам был готов прибить этого бельчонка, лишь бы не платить за проезд. И меня останавливали, лишь острые когти и белые акульи зубы, этого рыжего зверушки.