Дмитрий Державин и ведьмин глаз

Когда он отвёл руку, по залу пронёсся вздох удивления и тихий ропот. В глазах Меркулова на краткий миг сверкнуло торжество, тут же сменившееся прежней маской холодности и безразличия. Димка перевёл взгляд на свою раскрытую ладонь. Там сиял ярким голубым светом знак его рода, но он не был похож на тот, что показывала мама: его песочные часы лежали на боку.

— Не-е-ет, — прозвучал отчаянный крик Светланы Николаевны.

Она сорвалась с места и побежала к сыну, но на полпути наткнулась на невидимую стену и упала на колени, протягивая к Диме дрожащие руки.

Меркулов медленно повернулся к длинному столу. На лицах пятерых магов, сидевших за ним, проглядывали замешательство и изумление. Николай Александрович вскочил, хотел что-то сказать и даже вроде бы попытался выйти из-за стола, но потом обессиленно рухнул обратно в кресло и уронил голову на руки.

— Вы все видите то же, что и я, — лицемерно-скорбным голосом начал Меркулов, — знак перевёрнут.

Он сделал паузу и оглядел всех собравшихся в зале.

— А это значит, что испытание смертью было пройдено с чьей-то помощью. Смерть требует вернуть то, что принадлежит ей по праву.

Меркулов повернулся к Дмитрию. В его взгляде мелькнула презрительная усмешка.

— У тебя есть выбор, мальчик, — и на последнем слове он сделал особое ударение, — или милосердная смерть, или же испытание Тёмным лесом: испытание, сулящее неминуемую и мучительную гибель, испытание, которое никто так и не смог пройти и вернуться живым.

— Мерзавец, — вдруг услышал Димка срывающийся мамин голос, — это ты всё подстроил, я знаю! Это ты предал Андрея, трусливо бежал и бросил его одного! Мерзкий ублюдок, решил заполучить ещё одно место в совете?! — Светлана Николаевна билась в истерике, царапая невидимую стену, отделявшую её от сына.

Николай Александрович выскочил из-за стола и бросился её успокаивать.

— Это официальное обвинение? — ледяным голосом спросил Меркулов, гневно глядя на графиню Державину.

— Игорь Григорьевич, ну вы же видите, она не в себе, — громко, чтобы слышал весь зал, проговорил Николай Александрович. — От лица наших родов: Державиных и Орловых, приношу вам свои глубочайшие извинения за эти безумные слова и прошу вас проявить милосердие к моей бедной дочери.

Меркулов, видимо удовлетворённый ответом графа Орлова, молча отвернулся и насмешливо поглядел на Дмитрия.