Слёзы солнца (*10 иллюстраций)

– увидав у стола растерянную фигуру дрожащего малолетки, он вздохнул и более спокойным голосом продолжил. – Ты кто?.. Понравились рисунки?

Сергий кивнул, всё ещё не веря, что куча тряпья превратилась в студента, да ещё говорившего спокойным, нормальным голосом.

Студент посмотрел на изображённую женщину.

– Ты восхищался этой? Это Лилит – первая созданная женщина на Земле. Была слеплена Богом вместе с Адамом. Хотел бы я знать, что потом произошло.

– А что произошло? – осторожно спросил Сергий.

– Ну… вроде она стала демоншей, а Адаму в подружки досталась другая женщина, со своего ребра.

Клонирование, если по-современному. Так человечество потеряло первую настоящую женщину. – Студент тяжко вздохнул. – Этот рисунок – лучшая работа моего деда. Так как ты сюда попал?

– Дверь, – буркнул Сергий. – Я вошёл через дверь.

– А зачем?

Малец не стал скрывать причин, и с лёгкостью ответил:

– Там холодно. Тут теплее. Я сбежал с больницы.

– Значит… беглец?

– Ага.

– А я Санёк, – студент на секунду задумался.

– Но обо мне потом. Смотрю, ты весь дрожишь, как бы воспаление не подхватил. Снимай мокрую одежду, укутайся в эти старые, сухие тряпки. А я пока сбегаю в магазин, куплю чего-нибудь перекусить.

Александр ушёл, на ходу поправляя очки.

Сергий, недолго думая – зубы уже стачивались друг о друга со скоростью быстрой барабанной дроби – повесил свои шмотки на стул, закутался в плед и с ногами забрался на диван, пытаясь хоть чуточку согреться.

Через некоторое время примчался студент, шурша большим пакетом.

Всё съедобное было быстро извлечено на стол, а художник снова исчез и через минуту появился со стаканами, банкой и кипятильником. Заварив зелёный чай прямо в банке, извлёк из недр стола нож, нарезал бутерброды и протянул сохнущему на диване беглецу вместе с большим стаканом сладкого горячего чая.

Стакан быстро согревал скрюченные холодом пальцы, а еда казалась Сергию лучшей на всем белом свете. Конечно, после мороженного.

«Не зря сбежал», – твёрдо решил мальчик.

Александр заговорил первым.

– Знаешь, я такой же беглец, как и ты. Вольный художник, вечный студент, так сказать. Эта дыра… – студент-художник обвёл взглядом помещение – вотчина деда. Когда-то сюда приезжали за его эскизами со всей Москвы, Питера, даже из Сибири и Европы, но грянула Перестройка, дед не принял новых времён и дело поникло. Неделю назад я узнал, что дед слёг. Совсем. С отцом я давно в ссоре. Он не понимает тягу к искусству. Вот я и решил продолжить семейное дело.