Король северного ветра

Насколько смог Гайвен уразуметь рассуждения авторов, теми имелось в виду, что для творения магии в самом деле не нужно было чертить пентаграмму или кричать заклятия на высоком антрахте. Требовалась чистая воля и чистый разум, приложенные в правильном направлении.

К сожалению, более подробные и конкретные руководства не пережили войны магов и последовавшего за ней хаоса. Единственным дельным советом, вынесенным юным Ретвальдом из книг, оказалась байка о памяти минувшего, приведенная еще мэтром Дрипонасом. Мол, носители Дара способны заглядывать в прошлое и воскрешать воспоминания своих далеких предков.

Недаром и Артур рассказывал о похожих видениях, приходивших к нему. Если Гайвен сможет воскресить в себе память Бердарета Ретвальда, возможно, он овладеет и его магическими знаниями?

Раз за разом молодой король напрягал разум, представляя, что пытается посмотреть на мир глазами своего почившего предка. Делал он это, как советовалось в книге, несколько раз в день, на рассвете, в промежутках между государственными делами, перед сном.

Каждый раз безрезультатно, и на третьей неделе Гайвен понял, что готов отчаяться.

А потом начались сны — где-то сразу после Ламмаса. Одни и те же, постоянные, гнетущие. Величественные города, уничтожаемые землетрясением. Драконы, дышащие огнем и танцующие среди туч. Неслышимый бестелесный голос, проникающий будто прямо в душу. «Я ищу тебя и уже скоро найду».

Просыпаясь каждый раз после этих кошмаров, молодой Ретвальд ощущал, что медленно сходит с ума.

Кто ищет его и кто хочет найти? Что за тихий шепот, постоянно доносящийся на грани сознания? Откуда взялось это ощущение чужого внимания, неизменно преследующего его? К концу августа, когда прибыло наконец гарландское посольство вместе с прелестной Эмилией и ее воинственным отцом, кошмары сделались почти невыносимы.

Артура в эти дни Гайвен сторонился — между ними и без того пролегла тень. Однажды, в самые последние дни августа, молодой Айтверн все же спросил его:

— Что с тобой творится, дорогой сюзерен? На тебе совсем уж лица нет.

Любовницу, что ли, завел, и она тебе спать мешает?

«Если бы. Если бы».

Комната, в которой они с Артуром сидели за поздним завтраком, на мгновение дрогнула, словно утратила четкость. Гайвен моргнул, и наваждение тут же пропало.

— Государственные заботы, — насилу ответил Король Чародей. — Вам ли не знать, господин первый министр, как могут они порой утомлять.

«Ты скоро явишься ко мне — и тогда мы поговорим.