Кор-Унтару Долина шести теней

Зачем обживаться, если через день, неделю, месяц, гальты соберут носителей в кучку и бросят на рубеж, в кипень чужого противостояния?

Засветив цержу, Лайлин покинула тонущую в сумерках холодную комнату.

Она не знала, куда идти. Спускаться в каминный зал и встречаться с остальными ей не хотелось. Не хотелось вообще ничего. Она искренне завидовала запалу отца. Он отыскал на восточном склоне холма кузницу с пристройками мастерских и пропал там с концами, приводя печи в порядок, собирая забытые инструменты и любовно отчищая наковальню.

Айхел уже строил планы о посещении заброшенных выработок на дальней стороне долины — надеялся наткнуться на руду. Лайлин и сама по примеру отца попробовала занять себя делом, чтобы дурные мысли не лезли в голову, но только что потерпела поражение.

Каменная лестница уводила вдоль стены вниз. Синий свет цержи выхватывал из темноты грубую каменную кладку. Покатые ступени твёрдо ложились под ноги, пока не перешли в узкую площадку с выходом на крепостную стену. Створка двери была приоткрыта, и Лайлин, пожав плечами, толкнула её дальше.

Хотя она уже подрагивала от холода, но предпочитала ещё раз обойти все коридоры и комнаты, чем сидеть перед тёплым камином и играть в невидимок с окружающими.

Увидев впереди одинокую фигуру, девушка замялась в проходе. Теаран стоял меж двух зубцов, касаясь ладонями лишайника, затянувшего камень. На том же месте, где Лайлин видела его утром. Можно было подумать, что виконт любуется просторами, если бы не повязка на лице, скрывавшая и вместе с тем обнаруживавшая его увечье.

Лайлин хотелось бы вспомнить цвет глаз Теарана, но в их короткое знакомство в Юрре она не рассмотрела. Что ж, никто не помешает ей спросить, когда она возьмётся за дело... Но это всё потом. Сейчас Лайлин не чувствовала себя готовой к каким бы то ни было разговорам, поэтому повернулась, чтобы уйти.

— Лин, постой.

Она вздрогнула, останавливаясь.

— Как ты понял, что это я?

Н’Карн неопределённо качнул головой.

— Просто понял.

Она подошла, не сдерживая скользящего по лицу Теана взгляда.

— У тебя губы синие. Давно ты здесь?

— Не важно... — отмахнулся он и продолжил другим тоном: — Прости меня, я не должен был говорить все те вещи.

— По крайней мере, ты был честен и всё прояснил.

Теаран повернул голову на голос.

— Лин, я, правда, очень жалею.

Она поджала губы.

— Не нужно жалеть. Я верну тебе зрение, независимо от того, как ты ко мне относишься.

— Я прекрасно к тебе отношусь. Просто вчера...